Епископа Буэнос-Айресского и Южно-Американского.

Содержание:

Из всех новозаветных священных писателей более всего потрудился в письменном изъяснении христианского учения святой Апостол Павел, написавший целых четырнадцать посланий. По важности своего содержания, они справедливо именуются некоторыми "вторым Евангелием" и всегда привлекали к себе внимание, как Святых Отцов Церкви, так и врагов христианства. Сами Апостолы, как мы видели из соборного послания святого Апостола Петра, не оставляли без внимания этих назидательных творений своего "возлюбленного" собрата, младшего по времени обращения ко Христу, но равного им по духу учения и благодатным дарам 2 Петр. 3:15-16). Многие Отцы и Учители Церкви занимались истолкованием посланий святого Апостола Павла. Составляя необходимое и важное дополнение к евангельскому учению, послания святого Апостола Павла должны быть предметом самого внимательного и усердного изучения всякого христианского богослова.

При этом необходимо никогда не упускать из вида той высоты и глубины богословствующей мысли святого Апостола, и той своеобразности выражений, которая иногда доходила до неудобовразумительности и останавливала таких великих толкователей Священного Писания, как святого Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима и блаженного Августина. В этих посланиях отразилась обширная ученость и знакомство святого Апостола Павла со Священным Писанием Ветхого Завета, а равно и глубина в раскрытии новозаветного Христова учения, плодом коего был целый ряд новых слов и изречений догматического свойства или нравоучительного характера, принадлежащих исключительно святому Апостолу Павлу, как например, "совоскреснуть" (Кол. 2:12), "сораспяться Христу" (Гал. 2:19), "облечься во Христа" (Гал. 3:27) "совлечься ветхого человека" (Кол. 3:9), "спастись банею возрождения" (Тит. 3:5), "закон духа жизни" (Рим. 8:2), "в членах моих ... иной закон, противоборствующий закону ума" (Рим. 7:23) и т.п. Каждое послание заключает в себе истины христианского вероучения и нравоучения, так как и само христианство есть не только известное верование - признание умом известных истин, но непременно и самая жизнь по вере, согласная с этой верой.

"Я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна" (1 Кор. 15:9-10) - так характеризует себя сам великий "Апостол языков" (прозвание, под которым святой Апостол Павел вошел в историю христианской Церкви). Наделенный от природы богатыми умственными способностями, он был воспитан и обучен в строгих фарисейских правилах и, по его собственным словам, преуспевал в иудействе более многих своих сверстников, ибо был неумеренным ревнителем отеческих своих преданий (Галат. 1:14 ). Когда же Господь, избравший его от чрева матери, призвал его к Апостольскому служению, он всю энергию, все силы своего великого духа посвятил проповеди имени Христова среди язычников всего тогдашнего культурного мира, после того как претерпел много скорбей от своих слепотствующих и ожесточенных против Христа родичей.

Изучая жизнь и труды святого Апостола Павла по Книге Деяний святых Апостолов, поистине нельзя не придти в изумление от необычайной несокрушимой энергии этого великого "Апостола языков." Трудно представить себе, как это человек, не обладавший мощным организмом и крепкими физическими силами (Гал. 4:13-14), мог перенести столько невероятных трудностей и опасностей, сколько пришлось перенести их святому Апостолу Павлу, ради славы имени Христова. И что особенно замечательно: по мере умножения этих трудностей и опасностей, пламенная ревность его и энергия не только не умалялась, а еще больше возгоралась и закалялась, как сталь. Вынужденый вспомнить для назидания Коринфян о своих подвигах, он так о них пишет:

Молодой Савл, видимо, готовился к должности раввина, а потому сразу же по окончании своего воспитания и образования он проявил себя сильным ревнителем фарисейских преданий и гонителем веры Христовой: может быть, по назначению синедриона, он был свидетелем смерти первомученика Стефана (Деян. 7:58; 8:1), а затем получил власть официально преследовать христиан даже за пределами Палестины в Дамаске (9:1-2). Господь, усмотревший в нем сосуд, избранный Себе, на пути в Дамаск чудесным образом призвал его к Апостольскому служению. Будучи крещен Ананией, он сделался ревностным проповедником прежде гонимого им учения. На время он отправился в Аравию, а затем снова вернулся в Дамаск для проповеди о Христе. Ярость возмущенных его обращением ко Христу иудеев заставила его бежать в Иерусалим (Деян. 9:23 - в 38 г. по Р. Хр.), где он присоединился к обществу верующих. Вследствие покушения эллинистов убить его (9:29), он отправился в свой родной г. Тарс. Отсюда, около 43 года, он был вызван Варнавою в Антиохию для проповеди, путешествовал вместе с ним в Иерусалим с подаянием для голодавших (Деян. 11:30). Вскоре после возвращения из Иерусалима, по повелению Духа Святого Савл вместе с Варнавой отправился в свое первое апостольское путешествие, продолжавшееся с 45 по 51 г.г.. Апостолы прошли весь о. Кипр, с какового времени Савл, после обращения им к вере проконсула Сергия Павла, именуется уже Павлом, а затем основали христианские общины в малоазийских городах Антиохии Писидийской, Иконии, Листре и Дервии. В 51 г. Святой Павел принял участие в Апостольском соборе в Иерусалиме, где горячо восставал против необходимости соблюдения для христиан из язычников обрядового Моисеева закона. Вернувшись в Антиохию, святой Павел в сопровождении Силы предпринял второе апостольское путешествие. Сначала он посетил уже основанные им церкви в Малой Азии, а затем перешел в Македонию, где основал общины в Филиппах, Солуни и Beрии. В Листре святой Павел приобрел любимого ученика своего Тимофея, а от Троады продолжал путешествие с присоединившимся к ним Дееписателем Лукой. Из Македонии святой Павел перешел в Грецию, где проповедывал в Афинах и Коринфе, задержавшись в последнем 1Ѕ года. Отсюда он послал два послания к Солунянам. Второе путешествие длилось с 51 по 54 год. В 55 г. святой Павел отправился во Иерусалим, посетив по пути Ефес и Кесарию, а из Иерусалима прибыл в Антиохию (Деян. 17 и 18 главы).

После недолгого пребывания в Антиохии святой Павел предпринял третье Апостольское путешествие (56-58 г. г.), посетив прежде всего, по обычаю своему, ранее основанные мало-азийские церкви, а затем основал свое пребывание в Ефесе, где в продолжении двух лет занимался ежедневно проповедью в училище некоего Тиранна. Отсюда он написал свое послание к Галатам, по поводу усиления там партии иудействующих, и первое послание к Коринфянам, по поводу возникших там беспорядков и в ответ на письмо Коринфян к нему. Народное восстание, возбужденное против Павла среброковачем Димитрием, заставило Апостола оставить Ефес, и он отправился в Македонию (Деян. 1:9 гл.). На пути он получил от Тита известие о состоянии Коринфской церкви и о благоприятном действии его послания, вследствие чего послал с Титом из Македонии второе послание к Коринфянам. Вскоре он и сам прибыл в Коринф, откуда написал послание к Римлянам, намереваясь, посетив Иерусалим, отправиться в Рим и дальше на Запад. Попрощавшись в Мелите с ефесскими пресвитерами, он прибыл в Иерусалим, где, вследствие возникшего против него народного мятежа, был взят под стражу римскими властями и оказался в узах, сначала при проконсуле Феликсе, а потом при сменившем его проконсуле Фесте. Это случилось в 59 г., а в 61 г. Павел, как римский гражданин, по собственному желанию, был отправлен в Рим на суд кесаря. Потерпев кораблекрушение у о. Мальты, святой Апостол только летом 62 г. достиг Рима, где пользовался большим снисхождением римских властей и невозбранно проповедовал. Этим и оканчивается повествование об его жизни, имеющееся в книге Деяний Апостольских (главы 27 и 28). Из Рима святой Павел написал свои послания к Филиппийцам (с благодарностью за присланное ему с Епафродитом денежное пособие), к Колоссянам, к Ефесянам и к Филимону, жителю Колосс, по поводу бежавшего от него раба Онисима. Все эти три послания были написаны в 63 г. и отправлены с Тихиком. Из Рима же в 64 г. написано и послание к Палестинским Евреям.

При общем взгляде на жизнь святого Апостола Павла видно, что она резко делится на две половины. До своего обращения ко Христу святой Павел, тогда Савл, был строгим фарисеем, исполнителем закона Моисеева и отеческих преданий, думавшим оправдаться делами закона и ревностью к вере отцов, доходившей до фанатизма. По обращении своем он стал Апостолом Христовым, всецело преданным делу евангельского благовестия, счастливым своим призванием, но сознающим свое собственное бессилие при исполнении этого высокого служения и приписывающим все свои дела и заслуги благодати Божией. Самый акт своего обращения ко Христу святой Павел представляет, как исключительно только действие благодати Божией. Вся жизнь Апостола до обращения, по глубокому убеждению его, была заблуждением, грехом, и вела его не к оправданию, а к осуждению, и только благодать Божия извлекла его из этого губительного заблуждения. С этого времени святой Павел старается лишь о том, чтобы быть достойным этой благодати Божией и не уклоняться от своего призвания. Нет и не может быть речи поэтому о каких бы то ни было заслугах- все дело Божие. Будучи полным отражением жизни Апостола, все учение святого Павла, раскрытое в его посланиях, проводит именно эту основную мысль: "человек оправдывается верою, независимо от дел закона" (Римл. 3:28). Но отсюда нельзя вывести заключение, будто святой Апостол Павел отрицает всякое значение в деле спасения личных усилий человека - добрых дел (см. напр. Галат. 6:4 или Ефес. 2:10 или 1 Тим. 2:10 и мн. др.). Под "делами закона" в его посланиях разумеются не "добрые дела" вообще, а обрядовые дела закона Моисеева.

На основании положительных и достоверных свидетельств, общий голос Церкви усвояет святому Апостолу Павлу четырнадцать посланий, хотя в древности было немало колебаний в отношении признания Павловым Послания к Евреям. Эти послания помещаются в Библии в следующем порядке:

Порядок этот не хронологический. Это размещение сделано, как легко приметить, по важности и обширности самих посланий и по сравнительному значению церквей и лиц, к которым послания адресованы. За посланиями к семи церквам следуют послания к трем лицам, а послание к Евреям поставлено позади всех, потому что подлинность его признана позже всего. Послания святого Апостола Павла делятся обыкновенно на две неравные группы: 1) Послания общехристианские и 2) Послания пастырские. К этим последним относятся два Послания к Тимофею и послание к Титу, потому что в них указываются основы и правила доброго пастырствования.

Послания святого Апостола Павла имеют великое значение в составе Нового Завета, ибо в них мы находим глубокое и всестороннее раскрытие и разъяснение истин евангельского учения. Кроме отдельных, по преимуществу любимых святым Апостолом Павлом истин Христовой веры, как например, о значении ветхозаветного закона по отношению к Новому Завету, о растлении и порче человеческой природы и о единственном средстве оправдания пред Богом чрез веру во Иисуса Христа, нет, можно сказать, ни одного частного пункта во всей христианской догматике, который не находил бы себе основания и подкрепления в Павловых Посланиях. Поэтому не может быть истинным богословом тот, кто не изучил их самым основательным образом. Большая часть посланий построена по одному и тому же плану. Начинаются они приветствием к читателям и благодарностью Богу за Его промыслительныя действия о том месте, куда адресовано послание. Далее послание обыкновенно делится на две части - догматическую и нравственную. В заключении святой Апостол касается частных дел, делает поручения, говорит о своем личном положении, выражает свои благопожелания и посылает приветствия мира и любви. Язык его, живой и яркий, напоминает язык ветхозаветных пророков и свидетельствует о большом знакомстве со Священным Писанием.

О происхождении Римской Церкви, столь важной потом в церковной истории, нет никаких точных сведений. Об этом можно только строить предположения, впрочем, весьма вероятные. Сам Апостол Павел в послании к Римлянам пишет, что среди римских христиан есть некоторые, уверовавшие во Христа еще прежде, чем он сам (Андроник и Иуния - Рим. 16:7), и что вера христиан римских уже прославляется во всем мире (Рим. 1:8). В Климентовых рекогнициях говорится, что еще во время земной жизни Господа Иисуса Христа вести о Нем доходили до римлян и возбуждали в них не только удивление, но и веру. Это неудивительно, если принять во внимание, что со времени подчинения Иудеи Риму Помпеем (в 63 г. до Р. Хр). в Риме стало жить множество иудеев, для которых был отведен потом даже особый квартал. Они ездили в Иерусалим на праздники и, конечно, могли потом рассказывать в Риме о том, что там слышали и видели. В день сошествия Святого Духа на Апостолов, как свидетельствует об этом Дееписатель, среди свидетелей этого великого события были и Римляне (Деян. 2:10). Среди этих римлян могли быть уверовавшие и крестившиеся, которые потом и явились основателями первой христианской общины в Риме. Является вопрос, откуда и от кого из Апостолов ведет свое начало церковная иерархия этой первой римской общины? Предание Римской церкви говорит, что в Риме был святой Апостол Петр, который, после чудесного освобождения своего из темницы в 43 г. прибыл туда из Иерусалима и епископствовал там в течение 25 лет до самой своей мученической кончины в 67 г. Это, однако, не согласуется с другими, имеющимися в нашем распоряжении данными. Не может быть сомнения в том, что святого Петра не было в Риме в то время, когда святой Апостол Павел писал свое послание к Римлянам. Если бы святой Апостол Петр был в Риме епископом, неужели же святой Павел дерзнул бы поучать его паству, а если бы и счел все же нужным обратиться к римской пастве с посланием, то, конечно, не помимо святого Петра и так или иначе упомянул бы его имя в послании. Кроме того святой Павел сам говорит о себе, что он не имел обычая "строить на чужом основании" (Римл. 15:20) и проповедовать в чужой области (2 Кор. 10:16). Не стремился бы святой Апостол Павел в Рим, если бы там уже был святой Апостол Петр. Не было святого Петра в Риме, следовательно и до окончания первых уз святого Павла. Не может быть, чтобы Дееписатель, повествующий о прибытии святого Павла в Рим и о проповеди его там, не упомянул бы, что в Риме в это время находился святой. Апостол Петр. Отсюда вывод ясен: святой Апостол Петр мог быть в Риме только после первых уз святого Апостола Павла, то есть незадолго до своей мученической кончины.

На основании данных самого послания к Римлянам можно с точностью установить, что оно написано в Коринфе. Это видно из того, что святой Павел передает Римлянам приветствие от Гаия, у которого он проживал, и от Эраста, городского казнохранителя (16:23), а из других посланий его (1 Кор. 1:14 и 2 Тим. 4:20) видно что эти лица жили в Коринфе. Точно также и Фива, с которой отправлялось послание, была Кенхрейской диакониссой, а Кенхрея была предместьем Коринфа - коринфской пристанью со стороны Эгейского моря (Римл. 6:1).

Святой Апостол Павел не один раз был в Коринфе а потому является вопрос, в которое именно посещение Коринфа написано им послание к Римлянам. На это тоже есть ясные указания в самом послании. Апостол извещает Римлян, что он собирается идти в Иерусалим с милостыней, собранной им в Македонии и Ахаии, а из Иерусалима намерен отправиться в Рим и затем в Испанию (15:25-28). Сравнивая это указание с повествованием книги Деяний (19:21 и 20:3), устанавливаем, что послание к Римлянам написано святым Апостолом Павлом во время третьего Апостольского путешествия, когда он три месяца провел в Элладе, то есть около 59 года по Р. Хр. весной.

Во второй главе святой Апостол переходит к иудеям. Он говорит, что наряду с язычниками суд Божий тяготеет и над иудеями, которые хотя и имели закон откровенный, но во все времена были не лучше язычников: осуждая язычников за их нечестие, они делали то же самое. Впрочем, первые 16 стихов этой главы, как отмечает епископ Феофан Затворник, на основании толкования святого Иоанна Златоуста, имеют в виду не только иудеев, а всех вообще людей, которые, осуждая других за их грехи, сами не воздерживаются от грехов. Это в особенности относится к власть имущим, народным правителям, поставленным судить. Таковые должны знать, что "нет лицеприятия у Бога," и каждый грешащий, кто бы он ни был, понесет достойное наказание. Здесь важно указание, что язычники, не имеющие Богооткровенного закона, будут судимы Богом по закону совести, написанному в сердцах их: "ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков " (ст. 1-16).

В третьей главе святой Апостол показывает, что иудеи не имеют никакого преимущества перед язычниками, ибо "как иудеи, так и еллины, все под грехом" (ст. 9), "все согрешили и лишены славы Божией" (ст. 23). Поэтому, оправдание человек может получить только "через веру," "по благодати Божией," "искуплением во Христе Иисусе" (ст. 24-25). Тем не менее иудеи все же имеют то преимущество, что "им вверено Слово Божие" (ст. 2), заключавшее высокие обетования о Мессии. Несмотря на то, что иудеи оказались неверными в хранении этого великого дара Божия, Бог, по самому свойству природы Своей непременно исполнит данные Им обетования. Данный иудеям закон еще более отягчает их ответственность и виновность. Α так как Бог не есть только Бог иудеев, но и язычников, то и для тех и других один путь спасения - через веру. Этим не уничтожается значение закона, а лишь утверждается, ибо благодать Божия дала возможность людям осуществить требования закона.

В четвертой главе Апостол вспоминает ветхозаветных праведников Авраама и Давида, показывая в их лице, что не формальное только исполнение предписаний закона дает оправдание человеку пред Богом, а вера во всесильную благодать Божию, даруемую человеку по милости Божией: "поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность" (ст. 3).

В пятой главе Апостол изображает основную истину христианского вероучения о грехе и спасении. Как от Адама, естественной главы всего человечества, грех распространился на все человечество - "посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили" (Римл. 5:12) - так и Христос, новая духовная глава всего человечества, Своим искупительным подвигом дарует спасение также всему человечеству. Стихи 12-21 этой главы представляют собою одно из самых важных мест по глубине догматического содержания. Доказательством того, что грех Адама действительно перешел на всех его потомков, служит факт смерти, которая явилась последствием греха Адамова, или так называемого первородного греха. Апостол указывает на важное обстоятельство: до Моисея не было закона, и следовательно, грехи людей не могли им вменяться: "но грех не вменяется, когда нет закона" (ст. 13), но тем не менее люди умирали и до Моисея: отсюда естественен вывод, что они наказывались смертью не за собственные грехи, а за грех первородный, перешедший на них от праотца Адама. Когда же дан был закон, а люди не переставали грешить, виновность их пред Богом еще более увеличилась (ст. 20). Когда же грех таким образом умножился, чрез искупительный подвиг Христов было дано людям изобилие благодати Божией - "А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать" (ст. 20). Искупительный подвиг Христов заглаживает не только первородный грех Адамов, но и все личные грехи людей (ст. 16).

В шестой главе, в предупреждение от ложного вывода, что если умножение греха вызвало действие всесильной благодати Божией, то не лучше ли оставаться во грехе, дабы опять вызвать милость Божию, Апостол увещевает христиан вести жизнь святую, добродетельную. С момента своего крещения христианин умирает для греха и возрождается для новой святой жизни, подобно тому, как и Христос Спаситель наш, пострадавший и умерший на кресте, воскрес из мертвых и живет вечно "для Бога" - "Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем" (ст. 11). Это место (6: ст. 3-11) читается за Божественной литургией в Великую Субботу, когда вспоминается смерть и погребение Христово и пребывание Его во гробе. "Наш ветхий человек (то есть греховный, склонный ко греху) должен быть распят со Христом, "чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху." Освобождение от рабства греху делает христианина истинно-свободным. Если христианин и раб, то раб праведности. Но это рабство праведности только кажущееся рабство: таким оно кажется только для немощных, еще не освободившихся вполне от рабства греху, потому что в начале служения праведности приходится приневоливать себя, бороться с греховными наклонностями. Но за то плодом рабства праведности или рабства Богу является святость и жизнь вечная, а последствием рабства греху - "такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их - смерть" (ст. 16-22).

Выяснив силу греха и величие искупительного подвига Христа Спасителя, освободившего нас из-под власти греха и даровавшего нам возможность жить по духу, а не по плоти, святой Апостол в восьмой главе убеждает нас бороться с грехом, ибо теперь уже ничто не может извинить нашего уклонения от этой борьбы. С нами всесильный Дух Христов, помогающий нам жить по духу, а не по плоти, а "кто Духа Христова не имеет, тот и не Его" (ст. 9). Водимые Духом Божиим, мы - дети Божии (ст. 14-16), а "если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться" (ст. 17). Стремление жить духовной жизнью, борясь с грехом, сопряжено со страданиями, но христиане не должны бояться этих страданий, ибо они ничто, по сравнению с той славой, которая нас ожидает в будущей жизни: "нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас" (ст. 18). Этой будущей славы ожидает с нами и вся тварь, ибо и она освободится от рабства закону смерти и тления, отразившемуся, как следствие греха человека, на всей твари. В борьбе с грехом помогает нам Дух Святой, ибо Он "подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (ст. 26)." В надежде на спасение утверждает нас и предвечное предопределение Божие о нашем спасении: " быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил" (ст. 29-30). Для правильного понимания этого места Послания святого Апостола Павла о Божественном предопределении надо иметь в виду, что Апостол говорит не о безусловном предопределении, как учат кальвинисты, а о предопределении, основывающемся на всеведении Божием. Это не то значит, что Бог, помимо воли людей, одних предопределил ко спасению, а других к погибели, но то, что Бог, как всеведущий знает, кто из людей употребит на добро свою свободную волю, а кто - во зло, и в зависимости от этого, и предопределяет вечную участь каждого. В заключение увещаний быть твердыми в надежде на спасение, святой Апостол восклицает: "Кто отлучит нас от любви Божией?" (ст. 35) и восторженно исповедует свою любовь и преданность Христу Спасителю, призывая к тому же и всех верующих (ст. 35-39).

В следующих трех главах - девятой, десятой и одинадцатой святой Апостол выражает свою "великую печаль" и "непрестанное мучение сердца" (Рим. 9:2) об упорном неверии иудеев во Христа Спасителя и отвержении их Богом от Церкви Христовой, и доказывает, что сам Израиль виновен в своем отвержении, так как ищет оправдания не в вере во Христа Спасителя, а в исполнении внешнего обрядового закона Моисеева. При этом святой Апостол выражает убеждение, что как отвержение касается не всех иудеев, потому что есть и верующие из них ("остаток сохранился" Рим. 11:5), так оно не будет вечным для иудейского народа: в свое время и иудеи уверуют во Христа и войдут в Его Церковь. Во временном отвержении иудеев, вполне ими заслуженном, святой Апостол видит особенное проявление премудрости Божией в отношении спасения всего человечества. Фанатизм иудеев, упорно отвергавших веру во Христа, как в Мессию, заставил Апостола обратиться с проповедью о Христе к язычникам. И таким образом упорное ожесточение иудеев против апостольской проповеди имело своим последствием обращение ко Христу язычников (Рим 11:25). Успех веры Христовой среди язычников и те духовные блага, которые они получают, возбудит ревность иудеев, и в результате "весь Израиль спасется" (Рим 11:26). Поэтому святой Апостол внушает уверовавшим из язычников не кичиться перед иудеями своим спасением. Сравнивая иудейский народ с благородным садовым масличным деревом, у которого "отломились неверием" только ветви, но корень цел и свят, святой Апостол уподобляет язычников "дикой маслине," привитой к масличному дереву на место отпавших ветвей: "если... ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись пред ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень - тебя" (Рим 11:17-18). К тому же отпавшие ветви опять могут привиться, ибо "Бог силен опять привить их" (Рим 11:23). "ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине" ... (Рим. 11:24).

В 13 главе святой Апостол говорит об обязанностях христианина, как члена государства и общества. Здесь особенно важно наставление о повиновении властям: "всякая душа да будет покорна высшим властям" (13:1). Для правильного понимания этого наставления, надо обратить внимание на мысль, заключенную в 3 и 4 стихах: та власть "от Бога," которая поощряет добро и наказывает зло. "Поэтому мы вправе сказать," говорит преподобный Исидор Пелусиот, "что самое дело, разумею власть, то есть начальство и власть царская установлены Богом. Но если какой злодей-беззаконник восхитит сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему изблевать сие лукавство, как фараону, и в таком случае понести крайнее наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна жестокость, как царь Вавилонский уцеломудрил иудеев" (ч. II, письмо 6-е).

Когда Церковь Коринфская устроилась, святому Павлу предлежало направиться в другие места для проповеди. Отбытие его из Коринфа ускорилось в результате одного прискорбного происшествия. Раздраженные проповедью Апостола иудеи схватили его и привели на суд к проконсулу Галлиону с жалобой, что он "учит людей чтить Бога не по закону" (Деян. 18:13). Сущность этого обвинения состояла в том, что Павел сделался основателем какой-то новой секты, сверх дозволенных законами Римской Империи вероисповеданий. Галлион был братом известного римского философа Сенеки и дядей поэта Лукана, высокообразованным и благородным человеком. Он отказался разбирать дело, касающееся веры, а не гражданских отношений, и прогнал Иудеев от судилища. Презиравшие иудеев еллины, услышав такое решение Галлиона, устремились на них тут же в той же судебной палате и, схватив главного вожака возмущения начальника синагоги Сосфена, "били его перед судилищем; и Галлион нимало не беспокоился о том" (Деян. 18:14-17). Возможно, что этот Сосфен потом обратился ко Христу и это о нем упоминает святой Апостол, пиша к Коринфянам в 1 Κор. 1:1.

Во время пребывания Аполлоса в Коринфе святой Павел, осуществив свой план о посещении Иерусалима на Пасху, начал свое третье Апостольское путешествие из Антиохии и "проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию"(Деян. 18:22-23), прибыл в Ефес для утверждения здесь Церкви Христовой (Деян. 19:1). Тут до него стали доходить разные неблагоприятные слухи об оставленной им Коринфской Церкви. Он хотел было сам отправиться в Коринф прямо из Ефеса морем (2 Кор. 1:15-16), но не решившись оставить Ефеса, вместо себя, отправил в Коринф своего возлюбленного ученика Тимофея, поручив ему пройти через Македонию и затем донести ему обо всем происходящем в Коринфской церкви. Между тем неблагоприятные слухи о Коринфской церкви стали повторяться и умножаться. Будто бы один из коринфских христиан допускал такой вид блуда, какой и у язычников не допускается (1 Кор. 5:1). Затем пришли в Ефес домашние одной христианки Хлои и подтвердили Апостолу этот слух, рассказав при этом и многое другое недоброе, огорчив особенно Апостола рассказами о разных религиозных спорах и состязаниях (1 Кор. 1:11-12). Создавалось впечатление, что в Коринфе возникли отдельные религиозные партии или секты. Прибывшие из Коринфа посланные от Коринфской Церкви Стефан, Фортунат и Ахаик несколько успокоили дух Апостола (1 Кор. 16:17), но все же подтвердили наличие многих нестроений. Подтвердив слухи о блуде и о распрях, они передали и многое другое вновь: о тяжбах в языческих судах, о беспорядках на вечерях любви, о непокровении женщинами голов своих в церкви, о неверии некоторых в воскресение мертвых. Апостолу были предложены также в особом послании и вопросы: о супружестве и девстве, о ядении идоложертвенного, о даре языков и т.п.. Вследствие этого святой Апостол Павел и решился отправить в Коринф свое Послание, чтобы уврачевать все нестроения и дать ответ на все недоумения. При этом он обещает и сам придти к ним (1 Кор. 4:19-21). Дополнительным поводом к написанию послания, как видно из 1 Кор. 16:1-4, было устройство сбора денежного вспомоществования для палестинских христиан.

Как это ясно видно из самого послания, оно было написано в Ефесе. "Не хочу видеться с вами теперь мимоходом," пишет Апостол, "надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы" (1 Кор. 16:7-8). В послании святой Павел пишет, что он отправил в Коринф святого Тимофея (1 Кор. 16:10), а в Деяниях мы находим, что он послал его из Ефеса уже перед тем, как сам собирался уходить из него (Деян. 19:21-22). По рассчету годов, это приходится на 58 или 59 год по P.Хр.

Начинается послание обычным надписанием и приветствием. Наряду с самим собой святой Павел смиренно упоминает и "Сосфена брата." Блаженный Феодорит и святой Димитрий Ростовский полагают, что этот Сосфен был тот самый начальник синагоги, в Коринфе, который подвергся побоям, по случаю возмущения там против Апостола Павла (Деян. 18:17). Такого же мнения держится и епископ Феофан Затворник, который говорит, что этих побоев нельзя иначе объяснить, как какою-либо соприкосновенностью Сосфена к проповеди святого Павла.

В первой, второй, третьей и четвертой главах святой Апостол обличает Коринфян за распри и разделения между ними. Сначала он похваляет их веру, выражая уверенность, что Господь утвердит их в этой вере "до конца, чтобы вам быть неповинными в день Господа нашего Иисуса Христа" (1:8), а с 10-го стиха начинает свою обличительную речь. После святого Апостола Павла в Коринфе проповедовал его ученик Аполлос; туда же прибыли христиане, обращенные святым Апостолом Петром; были там и христиане из Палестины, слышавшие проповедь Самого Господа Иисуса Христа. Склонные к партийным распрям и держась, по-видимому, еще языческого взгляда на проповедников Евангелия, как на философов, основывавших каждый свою школу, Коринфяне стали делиться на партии по именам проповедников евангельского учения, и называли себя: "я - Павлов, я - Аполлосов, я - Кифин, я - Христов." В начале в основе этого разделения лежало, конечно, лишь доброе чувство любовной привязанности к тому или иному проповеднику, но в дальнейшем такое разделение могло повести к опасным последствиям для самой чистоты веры; в нравственном же отношении это разделение и теперь повело уже ко многим недобрым явлениям в среде коринфского христианского общества, которые и обличает святой Апостол в своем послании.

Так как это разделение явилось исходной точкой упадка нравственной жизни и всех нестроений, святой Апостол с особенной силой и энергией обличает его в целых 4-х главах. В виду того, что руководители отдельных партий, по примеру языческих философов, влияли на толпу красноречием и философскими рассуждениями, святой Апостол в первой главе характеризует свойства евангельской проповеди, сравнительно с мирской мудростью - философией. Проповедь о кресте для язычников, гордых своей ученостью, кажется слишком простой и даже безумием, между тем, как для уверовавших слово крестное - сила Божия, дарующая спасение. В то время, как мудрость мирская (философия), оторвавшаяся от источника мудрости - Бога и пытавшаяся самостоятельно разрешить все жизненные задачи, оказалась бессильной в устроении человеческой жизни, евангельская проповедь, кажущаяся для неверных юродством (безумием), дарует людям действительно все, что необходимо, как для благоустроения их земной жизни, так, что особенно важно, для их вечного спасения. " Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость" (1:22-24). Здесь важно отметить, что "Божией премудростью" ("Софиею"), в согласии со многими другими местами Священного Писания, именуется никто другой, как Второе Лицо Пресвятой Троицы. Далее Апостол говорит "потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков" (1:25), что видно из того, что "но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное" (1:27). Это наглядно сказалось в том, что бедные, незнатные и неученые рыбари, какими были святые Апостолы, и большинство первенствующих христиан, тоже люди по преимуществу низкого звания и необразованные, силою своей веры и своею проповедью посрамили всю языческую мудрость ученых и философов и привели весь мир к подножью Креста Христова. "Бог всяческих," говорит блаженный Феодорит, "неучеными победил ученых, нищими богатых, и рыбарями уловил вселенную." Для чего это нужно было? "Для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом" (1:29), - чтобы смирить всякую гордость и надменность, чтобы показать, что мы не можем спастись сами собою, что христианство это - путь спасения через смирение.

В доказательство той же мысли о простоте евангельской проповеди, чуждой обольщения красотой внешнего построения речи и внешней мудрости языческих философов, но сильной только содержащейся в ней Истиной, святой Апостол во второй главе вспоминает, как он приходил в Коринф в смиренном виде с простым словом о Распятом, чтобы уверование коринфян ничем не было обязано мудрости человеческой, но лишь Богу: "слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы " (2:4), "чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией" (2:5). Для более совершенных по вере потом открывается ведение истинной премудрости - премудрости Божией, превосходящей всякое разумение человеческое и недосягаемой мудрецам мира сего. "Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей " - это образ устроения нашего спасения в Господе Иисусе Христе со всеми исходными его началами и с необъятными последствиями во всех областях тварного бытия (2:6-8). "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его " (2:9). "А нам, то есть истинным христианам, Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии" (2:10). Проповедуя о премудрой тайне спасения людей, Апостолы имеют "ум Христов," а потому принять их учение во всей глубине могут только люди "духовные," то есть утвердившиеся в духовно-нравственной жизни, переродившиеся духовно и принимающие истину не умом только, но и сердцем и волею, то есть в полном проявлении своих сил и способностей. Человек "душевный," то есть не очистивший еще душу свою от греховных привязанностей, живущий не духом, но низшими свойствами души, "не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно" (2:14).

Содержание третьей главы дает основание предположить, что в отсутствие святого Апостола Павла из Коринфа, противники его возбуждали против него христиан, стараясь унизить его учение. Они, видимо, указывали, что другие проповедники Евангелия, как например, Апостол Петр и Аполлос более глубоко и красноречиво раскрывают истины учения Христова. Вероятно отвечая на подобного рода нарекания, святой Павел пишет: "и я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах, потому что вы еще плотские," доказательством чему служат распри, споры и разделения на партии из-за разных учителей-проповедников. Затем святой Павел разъясняет, как нужно смотреть на Апостолов. Апостолы - только слуги Божии - "только служители, через которых вы уверовали," - а основание спасения во Христе Иисусе, ибо "никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос" (ст. 1-5 и 11). "Я насадил," говорит святой Апостол Павел: "Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все - Бог возращающий. Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога, а вы - Божия нива, Божие строение" (ст. 6-9). Ценность труда каждого такого строителя-проповедника определится на Страшном Суде. Основание одно - Иисус Христос, но на этом основании можно строить из материалов различной ценности и прочности: из золота, серебра, драгоценных камней (чистое, здоровое учение Слова Божия) или из дерева, сена, соломы, (учение, смешанное с измышлениями человеческой мудрости или пустое красноречие).

В день Страшного Суда "огонь испытает дело каждого, каково оно есть" (ст. 12-14). "А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня" (ст. 15). По отзыву блаженного Августина, это изречение святого Апостола Павла относится именно к таким, которых святой Апостол Петр называет "неудобовразумительными" (2 Петр. 3:16). Эта прикровенность апостольских слов дает основание римско-католическим богословам находить в них подтверждение своему лже-догмату о загробном чистилищном огне, которым будто бы грешники очищаются по смерти. Правильному пониманию этих слов способствует то самое сравнение с пожарным огнем, охватившим дом, которое проводит святой Апостол чрез свою речь. "Кругом огонь, надо бежать сквозь него. Что тут бывает? Иной пробежит почти неопаленный, другие в разных степенях опаления, а иной так и остается в огне. Подобное сему будет с теми, коих на огне суда домики (дела) погорят. Одни пойдут в огонь, другие получат иные разные степени наказания, а иные и помилованы будут. Ибо хотя все они виноваты, что строили не из прочного материала, но виновность их может иметь разные степени. Иной может быть и без вины виноват: трудился над строением непрочным, не зная лучшего образа строения; или может быть по обстоятельствам не успел взяться за лучшее, или еще почему-либо заслуживает извинения" (еп. Феофан Затворник). Может быть, сама паства виновата, что оказалась гнилым материалом. Тогда пастырь избегнет осуждения, после строгого пересмотра его жизни на неподкупном суде Божием (спасется так, как бы из огня).

Поэтому учителям-проповедникам надо с большой осмотрительностью и осторожностью строить здание Христовой Церкви, памятуя, что каждый христианин есть храм Божий, так как Дух Божий, через таинства им в себя принятый, живет в нем: "Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?" (ст. 16). Суетные человеческие мудрования могут разорить этот храм, потому, что "мудрость мира сего есть безумие пред Богом" (ст. 19). "Вы же- Христовы" (ст. 23), то есть коль скоро вы уверовали во Христа и стали членами Его Церкви, вы принадлежите Единому Христу, а потому прилично ли вам разделяться из-за Павла, Аполлоса, Кифы или других каких учителей?

В четвертой главе святой Апостол указывает, что, оценивая сравнительное значение Апостолов и становясь таким образом как бы их судьями, Коринфяне проявили недостаток главной христианской добродетели - смирения. Гордясь своим духовным разумением, Коринфяне забыли, что если и есть у них что ценного, то это получили они от Апостолов, судить о которых можно разве только по степени их верности порученному им делу проповеди, а не по каким-либо внешним качествам, зависящим лишь от природных дарований (как судили о языческих риторах и философах). Чтобы вразумить Коринфян и возбудить в них чувства признательности и благодарности всем Апостолам равно, как трудящимся для их блага, святой Апостол сравнивает их положение со своим. Не успели вы, как бы говорит он, вкусить еще и начатка от плодов веры, а "Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас" (Ст. 8). "Мы еще бедствуем, подвергаемся страданиям за проповедь, а вы уже и царством насладились" (Феодорит), дйржите себя так, как будто настало уже царство славы, розданы венцы, настало блаженное ликование. Но как же это без нас? Мы трудимся, терпим всякого рода лишения, а вы уже и в царство будто вступили" (еп. Феофан Затворник). И Апостол рисует картину всевозможных скорбей и лишений, какие претерпевают проповедники Евангельского учения: "нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии" (Ст. 10) Эти противоположения надо понимать в смысле обличительной иронии. Впрочем еп. Феофан Затворник толкует это иначе: труды и лишения Апостолов служат к славе и чести и утверждению в вере тех, кто уверовал через их проповедь. Заканчивает свое обличение святой Апостол уверением, что делает он это "не к постыжению" их, но к вразумлению, как "возлюбленных детей" своих. "Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих. Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием. Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу" (ст. 14-16).

Далее святой Апостол указывает, что сами по себе тяжбы неприличны для христиан, обязанных жить по-братски (ст. 7). Особенно же предосудительны эти тяжбы, если они ведутся по греховным поводам с целью обидеть брата, отнять принадлежащее ему. Отсюда святой Апостол переходит к обличению всякого рода грехов, которых не должно быть в христианском обществе, как обществе святых (ст. 8-11). После этого Апостол вновь переходит к обличению блуда. Эти стихи 12-20 и читаются в неделю о Блудном Сыне. "Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною" - судя по тому, что дальше говорится о "пище," здесь говорится прежде всего о том, что можно вкушать всякого рода пищу. Но этой свободе христианина Апостол полагает два ограничения: первое - польза, второе - чтобы себя ничем не связать и во имя мнимой свободы таким образом не потерять свободы истинной - свободы от всякого пристрастия и греха. Поэтому христианин должен беречь себя от порабощения чувственностью: чревоугодием и связанной с ним страстью блуда. Преступность блуда в том, что он оскверняет и душу и тело и является святотатством, ибо тела наши, как и души, являются членами Христовыми и принадлежат Богу: блудник же нарушает свое единение с Господом и оскверняет свое тело, являющееся храмом живущего в нас Святого Духа (ст. 12-13; 15-16; 18-19). "Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии" - заканчивает свою обличительную речь Апостол.

С седьмой главы начинается вторая часть Послания, содержащая наставления в нравственной христианской жизни. В связи с последней обличительной речью о блуде, святой Апостол прежде всего дает наставления, касающиеся брака и безбрачной жизни, или девства. Основная мысль всех этих наставлений та, что девство выше брака, а потому должно быть предпочитаемо христианами; но кто чувствует себя не в силах вести строго-девственную жизнь, тому лучше жениться, нежели разжигаться, то есть поработить свою душу блудной страсти и подвергаться постоянной опасности впасть в блуд. Таким образом, первая нравственная цель брака - избежание блудодеяния (ст. 1-2). Муж и жена принадлежат друг другу всецело и не властны сами над собой: воздержание от брачной жизни допустимо для них лишь по взаимному согласию (ст. 3-6). Желая добра всем, святой Апостол ставит в пример безбрачным и вдовам свое собственное безбрачие, как лучшее состояние (ст. 7-8). Те же, кто неспособны понести подвиг безбрачия, должны вступать в брак, но строго хранить при этом супружескую верность и не разводиться, даже в том случае, если один из супругов неверный, ибо воля Господня вообще такова, чтобы всякому оставаться в том звании, в каком кто призван к христианству (ст. 10-24).

"Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы" (ст. 14) - смысл этого не совсем понятного изречения тот, что брак не должен быть расторгаем в том случае, если только один из супругов уверовал, а другой остался язычником. Иначе сказать, объясняет еп. Феофан Затворник: "брак твой, верная жена, с мужем неверным, не превратился в незаконное сожительство от того, что ты уверовала; напротив, твое уверование освятило сей брак и мужа твоего в брачном отношении." Равным образом и дети от такого брака не должны рассматриваться, как "нечистые" в смысле - незаконнорожденные. Цель у Апостола та, чтобы предотвратить распадение семейств, которое могло бы наделать много шума и вредно повлиять на дело проповеди. С другой стороны, коль скоро муж и жена неверные не отвращаются от жены и мужа верных, то есть надежда, что и они со временем обратятся, как это и говорит Апостол прямо в 16 ст.

Сущность первого наставления в том, что на общественных церковных собраниях женщины должны присутствовать с покрытой головой, а мужчины с открытой. Святой Иоанн Златоуст объясняет это наставление тем, что в Коринфе "женщины с открытыми и обнаженными головами и молились и пророчествовали, а мужи отращивали волосы, подобно занимавшимся философией, и покрывали свои головы, когда молились и пророчествовали, придерживаясь в том и другом языческого закона." Святой Апостол, находя это неприличным для христиан, требует от жен, чтобы они покрывали свои головы в знак своего подчиненного положения относительно мужа. Кроме того, в те времена женщины-язычницы ходили в свои капища открыто с нечистыми целями, и обнажение головы для женщины считалось знаком ее бесстыдства. Распутная женщина наказывалась за распутство снятием волос, почему Апостол и говорит: "если жена не хочет покрываться, пусть стрижется" (ст. 1-6)." "Сначала муж," говорит еп. Феофан Затворник, "по образу Божию, а потом как бы уже по мужнину образу из него жена, которая "и есть потому образ образа, или есть отблеск славы мужа." "Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Ангелов" (ст. 10). "Если ты," говорит святой Иоанн Златоуст, "не обращаешь внимания на мужа, то постыдись Ангелов." Это покрытие жены есть, таким образом, знак ее скромности, покорности и подчинения мужу. Но чтобы муж не превозносился над женой и не злоупотреблял своим главенством, Апостол далее говорит: "впрочем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе; ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же - от Бога" (ст. 11-12). "Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестие для него?" - этими словами любят пользоваться сектанты против православных священников, носящих длинные волосы. Но здесь речь идет не о священниках, а о рядовых верующих и имеется в виду общепринятый обычай, в силу которого только женщины отращивают волосы, а мужчины стригутся. Сектанты забывают при этом, что, по повелению Самого Бога, мужчины давшие обет назорейства, должны были отращивать свои волосы (Числ. 6:5). Отращивание волос у современных православных священников и монахов, имеет в себе точно ту же самую идею назорейства, то есть посвящения себя Богу.

Апостол предостерегает христиан от языческого взгляда на духовные дарования и отношение к ним. Он разъясняет, что все духовные дарования в Церкви есть действия Единого Духа Божия (ст. 3-11). Поэтому как не может находящийся под наитием Святого Духа произнести хулы на Бога, так не должно быть никакого соперничества между обладающими различными духовными дарованиями. Как тело человека состоит из разных членов, и каждый из них имеет свое особое определенное назначение, и между ними не может быть соперничества, так и в Церкви не может быть соперничества между христианами, составляющими единое Тело Христово, в котором каждому поручено свое особое служение: одним Апостольское, другим пророческое, третьим учительское, иные получили дар чудотворения, иные - исцеления, вспоможения, управления, разных языков (ст. 12-30). Апостол советует Коринфянам ревновать о "дарах больших." Больший же из всех благодатных даров это дар любви. Ему и посвящена следующая глава.

Ст. 4-7 посвящены характеристике любви. Свойства любви таковы, что она поистине является исполнением всего закона, по выражению святого Апостола Павла в Римл. 13:10. Это - долготерпение, милосердие, отсутствие зависти, хвастовства, гордости, духа бесчинства, бескорыстие, негневливость, забвение обид и оскорблений, отсутствие радости при несчастиях других, любовь к правде, полная вера, твердая надежда и готовность переносить всякие скорби. Проповедь, дар языков и знания суть только временно-необходимые дарования, а любовь останется вечно, она "никогда не перестает" (ст. 8-10). То можно назвать лепетом, мыслями и рассуждениями младенца, а любовь есть принадлежность совершенного человека, когда он увидит Бога, не как сквозь тусклое стекло, не гадательно, но лицом к лицу и познает Его не отчасти, но вполне, точно так, как теперь знают человека (ст. 11-12). "А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (ст. 13) - это самые высшие дарования, но и из них выше всех любовь, потому что как говорит святой Иоанн Златоуст, "вера и надежда прекращаются, - когда являются блага, составляющие предмет веры и надежды" (то есть в будущем веке). "В будущей жизни излишня вера," говорит блаж. Феодорит, "когда явным соделаются самые вещи" (т.е. когда воочию явлен будет объект верования). Также излишня там и надежда. Но любовь тем паче возимеет силу, когда упокоятся страсти, тела сделаются нетленными, а души не будут избирать ныне то, а завтра другое."

В четырнадцатой главе святой Апостол говорит о пользовании двумя духовными дарами: даром пророчества и даром языков. Сначала в ст. 1-25 он раскрывает превосходство первого дара над вторым, потом в ст. 26-38 наставляет, как надлежит пользоваться тем и другим даром в церкви и, наконец, в ст. 30-40 делает заключительный вывод о сих двух дарах, подчеркивая, что в церкви все должно быть "благообразно и по чину." Превосходство дара пророчества пред даром языков то, что кто пророчествует, то есть понятно изрекает волю Божию не только о будущем, но и прошедшем и настоящем, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение, а говорящего на незнакомом языке никто не понимает, кроме знающих этот язык. Для непонимающих этого языка говорить так - значит "говорить на ветер." (Великолепная цитата для подтверждения использования в богослужении русского языка! Лучше не скажешь!, примечание редактора) Это все равно, что нестройные и спутанные звуки разных инструментов (ст. 7-9 ). Чрезмерное увлечение даром языков есть своего рода младенчество и ребячество, недостойное совершенных христиан. Поэтому, увещает Апостол: "не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни" (ст. 20). Смысл этого наставления тот же, что в словах Христовых: "будьте мудры, как змии, и просты, как голуби" (Матф. 10:16), то есть: не знайте злобы как младенцы, но по уму будьте совершеннолетними. Такое младенческое увлечение даром языков есть и пренебрежение к верующим (ст. 22) и подавание повода к посмеянию от неверных (ст. 23). Общее правило для всех обладателей чрезвычайных благодатных даров: "все сие да будет к назиданию," то есть: все должно быть к общему назиданию (ст. 26). Если есть говорящие на иностранных языках, то они должны говорить не все сразу, а порознь, а один должен изъяснять; пророчествующие тоже поучать по очереди и тотчас прекращать слово, когда иные получат откровение, чтобы не было беспорядка в церкви, ибо "Бог не есть Бог неустройства, но мира" (ст. 27-33). "Жены ваши в церквах да молчат" (ст. 34) - научая женщин скромности и повиновению мужьям, святой Апостол запрещает им не только учить в церкви, но даже спрашивать о чем-нибудь: "ибо неприлично жене говорить в церкви" (ст. 35). В заключение Апостол предлагает ревновать о даре пророчества, но не запрещает говорить и языками, напоминая , что главное в церкви это благопристойность и порядок: "всё должно быть благопристойно и чинно" (ст. 40).

Пятнадцатая глава представляет собою чрезвычайно важный в догматическом отношении трактат о воскресении мертвых. Надо полагать, что среди Коринфских христиан, под влиянием языческих философов, являлись сомнения в великой истине воскресения мертвых. Когда Апостол Павел стал говорить о воскресении мертвых в Афинах, то некоторые насмехались над ним (Деян. 17:32). Подобные философы, которым воскресение мертвых казалось невероятным, могли быть и в Коринфе. Одни, видимо, совсем отвергали воскресение мертвых, другие говорили, что надо понимать его аллегорически и что оно уже было, так как под ним надо понимать очищение души. В послании к Тимофею (2 Тим. 2:17-18 ) святой Павел назвал это нечестивое учение гангреной (раком) и указал распространителей его - Именея и Филита, которые говорили, что воскресение уже было. Некоторые только недоумевали, как восстанут мертвые и в каком теле. Прежде всего святой Апостол доказывает истину воскресения Господа Иисуса Христа из мертвых, ссылаясь на явления Воскресшего Христа Петру (Кифе), двенадцати Апостолам, 500 братиям, Апостолу Иакову, всем другим ученикам Христовым и, наконец, самому Апостолу Павлу (ст. 1-8). Из истины Воскресения Христова святой Павел выводит затем, как неизбежное следствие, истину и общего воскресения всех в предопределенное Богом время, ибо Своим воскресением Христос положил начало и нашему воскресению, как "первенец из умерших" (ст. 20).

Если только допустить мысль, что всеобщего воскресения не будет, то надо отвергнуть тогда и истину воскресения Христова. А это отрицание ниспровергает все христианство, ибо "если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша" (ст. 14). Между тем проповедь Апостолов сопровождалась столь поразительными знамениями и такими замечательными дарами Святого Духа, что назвать ее тщетной никто из благоразумных людей не решился бы. "А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших" (ст. 17), "поэтому и умершие во Христе погибли, и если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (ст. 18-19). Ибо на чем основывается вера в отпущение грехов? На том, что Христос, умерши на кресте, принес за них искупительную жертву, а то, что жертва сия принята, это свидетельствуется Его воскресением. Если Он не воскрес, то жертва Его не принята, и смерть Его обыкновенная человеческая смерть, не могущая иметь искупительного значения. Тогда и умершие в вере и претерпевшие мученичество за Христа - не более, как несчастные, погибшие люди. Тогда христиане вообще оказываются несчастнейшими из людей: и здесь всего лишаются, подвергаясь гонениям и сами себя ограничивая, и там, в будущей жизни, на которую надеются, ничего не получат. Тогда нет никакого смысла руководиться в жизни нравственными правилами и бороться со своими греховными наклонностями. Тогда больше смысла будет руководиться правилами языческой школы эпикурейцев: "станем есть и пить, ибо завтра умрем" (ст. 32). Таким образом отрицание воскресения мертвых есть подрыв всей христианской нравственности.

Прежде, чем отправиться в Коринф, святой Апостол Павел хотел узнать, какое впечатление произвело там его первое послание. Кроме того он хотел ранее посланному туда Тимофею дать возможность закончить сбор милостыни для Иерусалимских христиан (1 Кор. 4:17). В то же время он предполагал задержаться в Ефесе, чтобы закончив тут свою миссию, иметь возможность больше времени посвятить Коринфянам. Однако, возмущение Димитрия-среброковача заставило Апостола оставить Ефес немедленно. Идти сразу в Коринф было бы рано, ибо Тимофей с милостыней не мог еще быть там, а главное - Апостол не знал, каковы были результаты его первого послания. Поэтому он послал в Коринф другого своего ученика Тита, а сам отправился в Троаду, дав Титу наказ вернуться к нему туда же с собранными сведениями о происходящем в Коринфе. Ожидание состояние Апостола в Троаде было столь напряженно, что он, не имея, по собственному выражению (2 Кор. 2:12-13), покоя духу своему, пошел в Македонию, чтобы скорее встретиться с Титом. Встреча с Титом в Македонии успокоила святого Апостола Павла. Здесь же он встретился и с Тимофеем, который еще только направлялся в Коринф. Тит сообщил святому Апостолу Павлу много радостного о том действии, которое произвело на Коринфян его первое послание, но вместе с тем и кое-что неприятное. Все эти, полученные святым Апостолом Павлом от Тита вести о положении в Коринфе, и послужили для него поводом к написанию второго послания. Это ясно видно из самого послания 7 гл. ст. 6-16.

Святой Тит сообщил Апостолу, что после первого послания Коринфяне сильно "опечалились ради Бога," и печаль сия привела их к покаянию, пробудила страх Божий и желание исправиться, воспламенила негодование на кровосмесника (2 Кор. 7:11) и возбудила отвращение ко всему нечистому - языческому. Но, с другой стороны, святой Тит сообщил Апостолу и то, как упорные противники его изо всех сил стараются поколебать апостольский авторитет его у Коринфян. Не будучи в состоянии обвинить Апостола в чем-либо явно-предосудительном, они усиливались придать какое-то необычайно важное значение в глазах Коринфян тому например, что Апостол несколько раз изменял свой план относительно посещения Коринфа (2 Кор. 1:16; 1 Кор. 16:3, 6-7). Из этого они, по-видимому хотели сделать вывод, что настроение Апостола непостоянное, изменчивое, а потому и к самому учению его, как человека легкомысленного и несерьезного, нельзя питать доверия. Смирение Павла и его необычайную скромность и бескорыстие, проявленные во время пребывания в Коринфе, они пытались истолковать, как признаки его слабости, малодушия. "В посланиях он строг и силен," говорили они, "а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна" (2 Кор. 10:10). Это не могло не обеспокоить Апостола, ибо набрасывало тень не только на него лично, но и на проповедуемое им учение, почему он считал необходимым разъяснить Коринфянам всю неосновательность распускаемых о нем слухов. Упомянул Тит и о том, что не все Коринфяне образумились, что некоторые, глубоко закосневшие в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, не думают исправляться (2 Кор. 12:20-21). Надлежало их с особой силой побудить к покаянию, дабы, как выражается святой Апостол во 2 послании "в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению" (13:10).

3) практическая часть посвящена рассуждениям о сборе милостыни для иерусалимских братий - главы 8-ая и 9-ая;

4) защитительная часть посвящена защите Апостолом своей проповеднической деятельности и своего высокого апостольского достоинства - гл. 10-13:10;

5) заключение из трех стихов 13:11-13 содержит наставление о мире и единодушии, приветствия и благословение Апостола.

В 17-20 ст. первой главы святой Апостол возражает тем клеветникам, которые пытались обвинять его в изменчивости и тем набросить тень на самую проповедь его, как такую же изменчивую, сбивчивую и лживую. "Верен Бог, что слово наше к вам не было то "да", то "нет". Ибо Сын Божий, Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был "да" и "нет"; но в Нем было "да", ...в славу Божию, через нас" (1:18-20). Смысл этих слов тот, что проповедь святого Апостола так же тверда и неизменна, как неизменен Сам Христос. "Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши" (ст. 21-22) - здесь идет речь о таинстве Миропомазания, для тайносовершительной формулы которого отсюда взяты слова: "печать дара Духа Святого." Смысл этих слов Апостола таков: в том, что возвещенное мною вам учение верно, доказательством служит полученная вами в миропомазании печать дара Духа Святого. "Бога призываю во свидетели на душу мою" ... - слова, свидетельствующие о допустимости клятвы в важных случаях (ст. 23). Клятвенно свидетельствуясь Богом, святой Апостол открывает Коринфянам истинную причину замедления прихода к ним, что, щадя самих же Коринфян, он не шел к ним до сих пор, чтобы не поступать с ними так, как поступал бы, если бы хотел только "брать власть над их верою," то есть думал бы со всею строгостью вести себя начальником над всем строем их религиозной жизни. Иными словами, Апостол хотел, чтобы они сами исправили у себя все свои погрешности, дабы встреча их с Апостолом была радостной, без всяких взаимных огорчений.

О том же говорит святой Апостол и во второй главе: он не хотел приходить к Коринфянам "с огорчением," а потому предоставил им самим произвести суд над тем, кто и его и их крайне огорчил, то есть над кровосмесником. Но так как виновник покаялся, то Апостол разрешает простить его, чтобы он "не был поглощён чрезмерною печалью" и чтобы не восторжествовал тогда сатана (ст. 1-11).

Как видно из третьей главы, противники Апостола - руководители иудействующей партии - хвалились перед Коринфянами тем, что имеют одобрительные (рекомендательные) письма из Иерусалима и, вероятно, говорили, что деятельность Апостола Павла, будто бы унижающего в своей проповеди Ветхозаветный закон, не одобряется иерусалимскими христианами. В ответ на это святой Апостол утверждает, что Новозаветное откровение не нуждается ни в каких посторонних одобрениях для себя. Оно само за себя говорит, и лучшей рекомендацией для него служит вера и добрая жизнь принявших его. "Вы - наше письмо, написанное в сердцах наших," говорит святой Апостол: "узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы - письмо Христово, чрез служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца" (ст. 1-3).