В исторической заметке об этом соборе мы указали поводы по которому был созван этот собор.

Среди многих лиц, приносивших во время гонений христиан при Максимине жертвы идолам, были и пресвитеры и о таких пресвитерах говорит данное правило. Относительно пресвитеров, отрекшихся от христианской веры из страха перед людьми, 62 Апостольское правило постановляет, что таковые должны быть исключены из церкви; если же раскаются, то могут быть приняты только в качестве мирян. Данное анкирское правило дополняет предписание Апостольского правила и упоминает о пресвитерах, которые, раскаявшись в своем отступничестве, истинно (εξ αληθείας) показали ревность в Христовой вере, не боясь никакого мучения, т.е. явно подверглись мукам и мужественно их выдержали, торжественно исповедуя имя Христово. Относительно таких пресвитеров правило определяет, что они могут свободно носить священническое звание и в кругу священников пользоваться честью седалища (της μεν τιμής της κατά την καθέδραν); но так как они из боязни и малодушия все же впали в грех, принеся жертву идолам, и тем хотя и на мгновение осквернили свою душу отступничеством, сделавшись таким образом недостойными когда-либо приносить жертву и служить в качестве священников тому Богу, от Которого отреклись, то правило и воспрещает им приносить святую жертву (προσφέρειν), проповедовать (όμιλεΐν) и вообще совершать какую бы то ни было священническую службу (όλως λειτοοργεΐν τι των ιερατικών λειτουργιών). Впрочем, эти пресвитеры могут пользоваться честью седалища среди остальных пресвитеров лишь в том случае, если свою ревность к вере они проявили истинно, а не способом лукавым (μήτε εκ μεθόδου τινός). Случалось, что некоторые пресвитеры, чтобы показать такую ревность к вере, а следовательно и получить прощение за то, что приносили жертву идолам, прибегали во время мучений к хитрости. Они вступали в договор с гонителями и подкупали их, прежде чем подвергнуться мучениям, так что, когда наступало время последних, гонители поступали с ними согласно договору и подвергали их разным мучениям только для вида, не причиняя им никакого вреда. Подобное лукавство пресвитеров и имеют в виду отцы анкирского собора и, указывая на него в своем правиле, напоминают, что милость может быть оказана лишь тем, которые, как должно быть доказано, каялись искренно и не хотели удостоиться милости только путем обмана.

То, что правило постановляет относительно пресвитеров, касается также и епискοпοв-отступников. Хотя правило и не говорите этого, но последнее подтверждается практикой церкви прежнего времени, которую несомненно усваивает и настоящий собор. В одном из посланий Киприана упоминаются два испанских епископа — Мартиал и Василид, низвергнутые за отступничество их от веры. Впоследствии оба эти епископа старались показать свою мнимую ревность к вере и при помощи обмана быть восстановленными в сане, успев склонить на свою сторону и папу Стефана (253-257). Узнав об этом, Киприан, на одном из своих соборов, подтвердил низвержение этих епископов и произнесенный над ними приговор, порицая всех, которые защищали их, а среди них и папу Стефана.

Предписывая последнее как общую норму, правило дает власть подлежащему епископу поступать с такими диаконами по своему усмотрению, сообразно с их усердием к вере и их жизнью, вследствие чего он может разрешить больше или меньше того, что предоставляется данным правилом, потому что "всякое душевное врачевание предоставлено епископскому рассуждению" (πασά ψυχική θεραπεία εις την έπισκοπικήν άνηρτήθη διάκρισιν).

(Ап. 62; I всел. 10, 11, 12; анкир. 4, 12; Петра Алекс. 2, 10, 13, 14),

Первая часть этого правила касается всех христиан вообще как клириков, так и мирян. И отцы собора, говоря прежде всего о лицах, которые избежали гонения, не осуждают их за это. В толковании этого правила Зонара приводит место из Евангелия, где Иисус Христос говорит ученикам своим, что когда будут гнать их в одном городе, пусть бегут в другой (Мф. 10:23), упоминает также и слова Григория Богослова, сказавшего, что закон мученичества (νόμος μαρτυρίου) — не идти без нужды на мучение; таким образом Зонара доказывает, ради чего отцы собора не осудили тех, которые уклонились от гонений. То же говорит в своем 13 правиле и Петр александрийский, доказывая, что ни мало не виновен тот, который ради спасения своей души, т.е. ради сохранения своей веры, уклоняется от преследователя. Итак, правило не осуждает тех, которые избегнули гонений. Оно не осуждает их и тогда, когда случится, что, как говорите Евангелие, предаст же брат брата на смерть, и отец — сына (Мф. 10:21), т.е. когда их предали свои домашние, или же они были захвачены иным каким-либо путем и подвергнуты мучениям, конечно, в том только случае, если во время мучений проявили постоянство в своей вере и, не взирая на все страдания, все же громко и торжественно продолжали исповедывать себя христианами. Если же таковых осуждал какой-либо епископ, как говорит правило, или вследствие чрезмерной строгости или по незнанию, то отцы повелевают, чтобы подобное осуждение не имело значения, и таковые имеют право на полное общение в молитвах вместе с остальными верными, так как на них нет никакой вины (ως έξω αμαρτήματος οντάς).

После такого предписания, в правиле упоминается, что был возбужден вопрос: может ли мирянин подвергшийся такому насилию, быть принятым в священный чин, причем правило тотчас же отвечает, что может как ни в чем не виновный, но, конечно, в том случае, если он обладает всеми качествами, требуемыми от кандидата священства. Из этого, между прочим, видно, как строго наблюдали в первые века церкви за тем, каких лиц должно принимать в клир, и насколько последнее должно быть поучительно для нашего времени, когда на это смотрят совершенно легко. Даже таких борцов за Христову веру, или, лучше сказать, таких славных Христовых мучеников, отцы собора не допускали в клир, если только в их прежней жизни случалась какая-либо погрешность, при всем том, что своим мученичеством эти Христовы воины могли вполне загладить таковую вину.

(Ап. 62; I всел. 11; анкир. 5, 8, 9; лаод. 2; карф. 43; Григ. Неокес. 2, 11; Василия Вел. 73, 75, 81, 84; Петра Алекс. 2, 3; Григория Нисск. 2).

В данном правиле речь идет о тех лицах, которые силой (προς βίαν) принуждены были принести жертву идолам, и, сделав это, исполняли все то, что им повелевали исполнять против христианской веры их гонители. И если все это они делали с веселым лицем, не проявляя при этом никакого сожаления о том, что тем самым они попирают свою веру, то правило предписывает относительно таковых, в случае их обращения к церкви и желания быть с ней опять в общении, чтобы они провели шесть лет в покаянии, оставаясь без святого причащения, удостоиться которого они могут только на седьмой год. Во время покаяния правило предписывает им провести первый год на второй ступени покаяния вместе с άκροώμενοι, затем три года на третьей с υποττίπτοντες и два года на четвертой и последней ступени с συνιστάμενοι. Об этих степенях покаяния и о том, в чем они состоят, мы говорили подробно в толковании 11 правила I вселенского собора.

(Ап. 62; I всел. 11; анкир. 4; лаод. 2; Григория Неокес. 2, 11; Василия Вел. 73, 75, 81, 84; Петра Алекс. 2, 3; Григория Нисск. 2).

Из первых же слов этого правила видно, что оно является продолжением 4 правила того же собора. В 4 правиле говорится о тех, которые с веселым лицом делали все, предписанное им гонителями, тогда как в данном правиле речь идет о лицах, исполнявших все это с печалью и сожалением. Среди последних правило различает вкушавших идольские приношения от не вкушавших их, предписывая первым провести три года на третьей ступени покаяния и затем еще некоторое время на четвертой, после чего только может быть дано им св. причащение, а вторым — оставаться только два года на третьей ступени и один на четвертой, причем на четвертом году они удостаивались святого причащения. Правило предоставляет власть подлежащему епископу поступать с таковыми с большим человеколюбием (φιλανθρωπεύεσθαι), если проявят искреннее раскаяние и будет доказано, что их прежняя жизнь была нравственна; в противном же случае он может продолжить им время покаяния (ή πλείονα προστιθέναι χρόνον).

(Ап. 62; I всел. 11, 12, 13; анкир. 4, 5, 7, 8, 9; неокес. 2; карф. 7; Григория Нисск. 2, 5).

В связи с предыдущими правилами, данное правило говорит о тех лицах, которые кланялись идолам единственно из страха, что гонители могут повредить им в чем-либо, и следовательно отреклись от веры Христовой по своему малодушию, раскаявшись не тотчас, как бы то следовало, а только по прошествии гонения, когда узнали, что анкирский собор занят решением, как принимать в церковь раскаявшихся в своем отступничестве. Таковым правило предписывает каяться в течение шести лет, причем с первого дня их обращения и до первого праздника Воскресения Христова (Пасхи), названного в правиле "великим днем" (μεγάλη ήμερα), они должны быть на второй ступени покаяния. Таким образом, если собор, согласно предписанию 37 Апостольского правила, созван был на четвертой неделе Пятидесятницы, и в это именно время обратились упомянутые в правиле отступники, то до первого следующего праздника Пасхи был почти год, что и засчитывалось им, как первый год покаяния. После этого они должны были провести три года на третьей ступени покаяния, затем два полных года — на четвертой и только после этого могли удостоиться святого причащения. Тем же, которые начали покаяние до этого собора, правило предписывает с того именно времени и считать им шестилетний срок. Если же случится, что кто-либо из кающихся находится при смерти, то правило предписывает в таких случаях принимать таковых в церковное общение по имеющемуся постановлению (επί όρφ), которое, по словам Зонары, в его толковании на это правило, состояло в том, что последние должны были, в случае своего выздоровления, продолжить покаяние, и вторично могли удостоиться святого причащения только после прохождения ими полного шестилетнего покаяния. Об этом постановлении анкирского собора мы говорили в толковании 13 правила I вселенского собора.

Во время гонений, случалось, некоторые из христиан, для избежания мучений, присутствовали на языческих пиршествах в честь идола, но, чтобы успокоить свою совесть, не хотели есть ничего из идольских приношений, а употребляли принесенные с собою кушанья. Говоря о таковых, собор находит их виновными в том, что они пиршествовали с язычниками, участвуя, следовательно, в их праздниках, и предписывает им оставаться два года на третьей ступени покаяния, По прошествии двух лет правило предписывает подлежащему епископу решить, могут ли они удостоиться святого причащения, или им надлежит провести еще некоторое время в покаянии.

Это правило, подобно 4 и 5-му, было издано касательно тех, которые силой были принуждены служить идолам. Относительно тех, которые не в состоянии были преодолеть искушения, но, хоть и насильственно, все же два-три раза поклонились идолам, правило предписывает пройти шестилетнее покаяние, а именно: четыре года на третьей ступени покаяния, два года на четвертой и только на седьмой год разрешает им удостоиться святого причащения.

Α которые не токмо соделались отступниками, но и восставали на братий, и принуждали их к отступлению, или были виновниками такового принуждения: те на три лета да приимут место между слушающими писания, потом на шесть лет между припадающими, еще едино лето да будут в общении, кроме причащения, так что исполнив десятилетие получат совершенное общение. Впрочем и в сие время да будет наблюдаема и вся прочая их жизнь.

Данное правило, как и 11 правило I вселенского собора, говорит об убежденных отступниках, которые не только сами попирали свою веру, но и принуждали к этому других; причем предписывает таковым провести десять лет в покаянии, а именно: три года на второй ступени покаяния, шесть — на третьей и один год — на четвертой. Только по истечении десяти лет правило допускает их удостоиться святого причащения в том случае, если в течение всего этого времени они проявят искреннее раскаяние и докажут доброе свое поведение.

Из этого правила видно, что в начале IV века в Галатии, главным городом которой была Анкира (ныне Ангури в турецкой Малой Азии), (АНКИРА (лат. Ancyra, совр. Анкара), город в Галатии (Фригия), место находки двуязычного текста автобиографического описания государственной деятельности Августа, т.н. Анкирский памятник; основан в VIIв. до н.э. прим. ред.) существовал обычай, в силу которого некоторые диаконы, бывшие безбрачными, могли жениться и после рукоположения, если только при самом рукоположении изъявляли подлежащему епископу, что в свое время женятся, так как не могут оставаться безбрачными, и женившись, продолжали и далее свою службу в церкви; если же во время рукоположения они не заявили о своем желании, то должны были навсегда остаться безбрачными, а вступивши после в брак, должны были прекратить диаконскую службу. Относительно этого обычая галатийской церкви — разрешать брак после рукоположения — имеется в Книге правил примечание, что его нужно считать "как местное изъятие из 26 правила Апостольского." Несмотря на то, что это было только практикой одной поместной церкви, мы имеем, тем не менее, примеры, что ей следовали и другие церкви. Трулльский собор своим 6 правилом уничтожил этот обычай, восстановив в силе 26 Ап. правило. Все прочее, касающееся этого обычая, сказано нами в толковании указанного трулльского правила.

О предмете этого правила было достаточно говорено в толкованиях 67 Ап. правила и 98 правила трулльского собора. Должно прибавить к этому лишь то, что впоследствии двадцать вторым правилом Василия Великого было постановлено, что обручник свободен принять или не принять свою обручницу, отнятую от него и оскверненную другим.

Данное правило находится в связи с 9-ю первыми правилами этого собора, где шла речь о духовных лицах и о верующих мирянах, принесших жертвы идолам. В этом же правиле говорится о том же по отношению к еще некрещенным, т.е. принадлежащим к разряду оглашенных. Об оглашенных, отрекшихся от Христовой веры, к которой они приготовлялись, говорит 14 правило I вселенского собора, и в толковании на это правило мы уже говорили, кто были эти оглашенные, как они подразделялись и какому наказанию подлежали за отступничество. После того, как искус покаяния ими был выдержан и они удостаивались св. крещения, оставалось решить, могут ли таковые лица быть приняты в клир, причем данное анкирское правило решает это утвердительно. В основание же этого приводит ту общую догматическую истину, что крещение омывает человека от всякого греха, совершенного им до крещения.

Мы перевели это правило с греческого текста в том виде, как оно напечатано в Афинской Синтагме, в переводе на русский язык оно значит следующее: хорепископы не могут в другой области рукополагать пресвитеров или диаконов, а еще менее пресвитеров города, без письменного позволения подлежащего епископа. Судя по тексту в Книге правил, данное анкирское правило должно предписывать, что как хорескопы не могут самовластно рукополагать пресвитеров и диаконов в своей епархии, так точно и епископы не могут рукополагать своих клириков для городов чужих епархий без грамоты подлежащего епископа тех епархий. Впрочем, такое понимание может быть только приблизительно выведено из данного текста Книги правил, потому что самый текст и по словам и по интерпункции (ИНТЕРПУНКЦИЯ (латин. Interpunctio; грам.. Расстановка знаков препинания в письменной речи; прим. ред.) совсем не дает возможности уловить точный смысл предписания правила. Откуда взят подобный текст в Книге правил, мы не знаем, но что гораздо точнее и сам по себе имеет больше смысла текст Афинской Синтагмы, это очевидно.

Хорепископы (των χωρών επίσκοποι, vicorum episcopi, сельские епископы, Land-Bischцfe) упоминаются в правилах впервые в данном анкирском правиле, т.е. в начале IV века; но что они существовали и раньше — об этом имеем два, достаточно убедительные, свидетельства. Первое — Климента Римского, который в своем послании к Коринфянам говорит об Апостолах: Κατά χώρας ουν και πόλεις κηρύσσοντες καθίστανον τάς άπαρχάς αυτών, δοκιμάσαντες τψ πνεύματι, εις επισκόπους και διακόνους των μελλόντων πιστεύειν. Другое Свидетельство находим В Церковной истории Евсевия, где говорится о соборе 269 года в Антиохии против Павла самосатского, причем в актах этого собора упоминаются επίσκοποι των ομόρων αγρών και πρεσβύτεροι, т. е. епископии ближайших мест и городов и пресвитеры; в примечаниях к упомянутому месту из истории Евсевия издатель говорит, что επίσκοποι των ομόρων αγρών и были хорепископами. Из того, как говорит о хорепископах это правило и другие правила первой половины ΙV века, видно, что хорепископы были в то время хорошо известны, что круг их деятельности был уже определен, а следовательно и самое установление хорепископов относится к первым векам церкви. Это установление было вызвано самими условиями, в которых находилась церковь того времени. Для того, чтобы как можно более распространить христианство и особенно воспрепятствовать расширению гностического учения, в первые времена поставлялись всюду, даже и в самых незначительных местах, православные епископы, которые должны были проповедовать веру Христову и укреплять в ней народ, ободрять православный клир в борьбе с еретиками, всюду поставляя пресвитеров и прочих клириков. В силу этого были епископы городские и епископы сельские. В начале власть всех этих епископов, как городских, так и сельских, была совершенно одинакова. Затем, когда начали точнее определяться иерархические отношения в церкви, определились отношения и между городскими и сельскими епископами, и сначала в той приблизительно форме, как это было определено 34 Ап. правилом между первым епархиальным епископом (митрополитом) и остальными епархиальными епископами. Данное анкирское правило показывает, что уже в то время эти отношения были точно установлены. Оно показывает, что хорепископы могли самостоятельно рукополагать пресвитеров и диаконов в определенные им места их службы, а вне этих мест, т.е. в другой области (έν έτέρα παροικια), могли делать это только с разрешения подлежащего городского епископа, и с таким разрешением они могли рукополагать пресвитеров даже для города, т.е. для того места, в котором имел свою резиденцию епископ, имеющий право дать подлежащим хорепископам упомянутое разрешение. В силу того права, по которому хорепископы в определенных границах могли самостоятельно рукополагать пресвитеров, правила называют их сослужителями (συλλειτουργοί) епископов (неокес. 14). Положение, признаваемое правилами первых годов IV века за хорепископами в церковной иерархии, возбудило в них мало-помалу дух гордости и они стали заявлять о равенстве их с городскими епископами и отказывать им в установленном уже подчинении, рукополагая главным образом своевольно диаконов и пресвитеров, без всякого сообщения об этом подлежащему городскому епископу. Беспорядки, которые возникли по этому поводу, побудили отцов антиохийского собора (341 г.) издать особое правило, предписывающее, чтобы хорепископы оставались в строгой зависимости от городского епископа, имея власть поставлять только иподиаконов и ниже, а пресвитеров и диаконов могут рукополагать не иначе, как по получении на то разрешения от городского епископа (10 пр.), также не могут выдавать никаких канонических грамот, кроме "мирной грамоты" и то только в том случае, если поведение их будет согласно с канонами (8 пр.). Несколько лет спустя лаодикийский собор был вынужден заняться вопросом о хорепископах и, чтобы прекратить непрестанные распри между городскими епископами и хорепископами, издал особое правило (57), воспрещающее вообще впредь поставлять епископов в села (εν ταΐς χώραις) — с намерением совершенно уничтожить учреждение хорепископов. Однако, последнее не было достигнуто, и хорепископы продолжали существовать и далее, точно также злоупотребляя своей властью, так что Василий Великий был вынужден отправить особое послание (89 пр.) своим хорепископам, подробно определяющее, в чем должна состоять деятельность хорепископа и каково должно быть его отношение к городскому епископу. Впрочем, после этого значение хорепископа стало мало-помалу умаляться, и в то время, как в первой четверти IV века они подписывались на соборных актах наряду и с правами городских епископов, сто лет спустя они уже занимают на соборе совсем другое положение, а именно — просто как заместители городских самостоятельных епископов. С течением времени они совсем исчезли на востоке и Вальсамон в толковании данного анкирского правила говорит, что написал бы еще что-либо по поводу этого правила, но "так как степень хорепископов совершенно упразднилась (παντελώς ήπράκτησεν), то и мы не захотели напрасно трудиться."

Это правило затрагивает главным образом тот же предмет, о котором говорят 51 и 53 Ап. правила, толкование которых служит основанием для толкования и данного правила. Это правило ссылается на некоторых пресвитеров и диаконов, которые хотели всегда поститься и никогда не употребляли мяса, причем правило в основе не осуждает такую их воздержность, считая ее делом благочестия. Но для того, чтобы эта воздержность действительно вменялась им в заслугу, и не было бы причины думать, что они делают это следуя ложному гностическому учению, и воздерживаются от мяса, гнушаясь им (ως βδελυσσομενους) как еретики, правило предписывает, что во всяком случае они должны в определенное время попробовать мясо, после чего, если желают, могут опять не есть его. Этим определенным временем было, по словам Зонары в толковании на данное правило, время κατά τινας καιρούς συνάξεων, т.е. когда христиане собирались на агапы (άγάπαι, вечери любви). Если же пресвитеры и диаконы и тогда воспротивятся вкусить мяса и доведут свою воздержность до того, что не захотят есть и зелени (μηδέ λάχανα), сваренной с мясом, (возмлжно здесь идет речь не о зелени, сваренной с мясом, в мясном бульоне, а о предлагаемой вместе с мясом (полагаемых с мясами) в качестве гарнира, лежащей с ним на одном блюде; прим. ред.) то правило лишает их права оставаться далее в сане (πεπαυσθαι αυτούς της τάξεως).

(Ап. 38, 39, 40, 41, 73; IV всел. 22, 24, 25, 26; трул. 35, 49; VII всел. 11, 12, 13: антиох. 24, 25; лаод. 57; карф. 22, 26, 33, 81; Кирилла алекс. 2; Феофила алекс. 10).

В толкованиях вышеуказанных параллельных правил мы уже говорили в главных чертах о предмете данного правила; в частности о необходимости неприкосновенного сохранения церковного имущества мы говорили в толковании 12 правила VII вселенскога собора.

В данном правиле рассматривается тот случай, когда во время вдовства какой-либо епархии (χηρευούσης της επισκοπής) пресвитеры продадут некоторые вещи, принадлежащие церкви, и считая, как эта на самом деле и есть, незаконною такую продажу, правило повелевает потребовать возвращения проданного обратно в церковь. В греческом тексте два раза употреблено слово το Κυριαχόν, притом оба раза для обозначения собственника или точнее — субъекта церковного имущества, что переведено нами словом церковь. В действительности, это греческое слово означает Господний; отсюда Κυριαχόν δβΐπνον — вечеря Господня. В первом случае это слово употреблено потому, что все вещи, принадлежащие церкви, т.е. все церковные имущества, считаются и суть имущество Господне, Господу посвященное (τψκοριψ ανατεθειμένα); во второй раз это слово употреблено для обозначения лица, являющегося представителем собственности церкви, а это суть верные (без различия положения), составляющие церковь или иначе — народ Господень (ο τοδ Κυρίου λαός). В правиле упоминаются только пресвитеры, незаконно продавшие что-либо из церковного имущества; но под этим именем нужно подразумевать вообще клир, которому преимущественно вверено управление церковным имуществом вдовствующей епархии (IV всел. 22, 25); правило же упоминает только о пресвитерах, вследствие возвышенности их сана (δια το υπερέχον του βαθμού).

Распоряжение о возвращении церкви вещей, проданных клиром, правило вверяет епископу, когда последний примет управление епархией и ему предоставляется обсудить — нужно или не нужно возвратить сумму, полученную за проданные вещи, потому что, как указывает правило, может случиться, что доход от проданного превышает его настоящую стоимость. Впрочем, относительно продажи церковного имущества достаточно нами сказано в толкованиях 12 правила VII всел. собора и 26 правила карфагенского собора.

Первые слова этого правила: περί των άλογευσοψένων в действительности означают: которые неразумно вели себя, что переведено у Дионисия малого: qui irrationabiliter versati sunt. Толкуя эти слова, Зонара говорит: τους ζώοις άλόγοις συμφθαρέντας, т.е. смесившиеся с бессловесными животными (по Беверегию: qui cum bestus ratione carentibus rem habuere). Сообразуясь с этим толкованием Зонары, мы и перевели так указанные слова правила. Что предписывает правило столь гнусным грешникам, — ясно видно из текста самого правила.

(Анкир. 16; Василия Вел. 7, 63; Григория Нисск. 4).

В этом правиле речь идет о лицах, подобных тем, о которых упоминает предыдущее (16) правило, но которые, кроме того, своим гнусным грехом заражали и других, — таковым правило не дает прощения и предписывает им молиться только с обуреваемыми (εις τους χειμαζόμενους εδχεσ&αι, с обуреваемыми, inter hybemantes). В толковании этого правила Зонара говорит, что не может ничего сказать о том, что значит: молиться с обуреваемыми. Но это истолковал Вальсамон, говоря, что обуреваемыми называются те, которые стоят в притворе и оттуда слушают божественные Писания, занимая место обуреваемых и не имея дозволения войти в церковную пристань спасения. Последнее толкование следует считать правильным. Место перед церковью, на котором, по словам Вальсамона, стояли эти грешники, было открытым, но огражденным с трех сторон, так что здесь дул ветер и лица, принужденные там стоять, терпели холод (χειμα). Последнее подтверждает и Тертуллиан, который не называет грехи этих несчастных delicta, но monstra, говоря, что libidinum furiasimpias et in corpora et insexus ultra jurana-turae, non modo limine, veram omni ecclesiae tecto submovemus. Для более ясного представления о том, где находилось упомянутое перед церковью место, следует обратиться к рисунку древнего храма, приведенному на 218 странице I тома настоящего издания.

(Ап. 14, 36; I всел. 8; III всел. 9; IV всел. 29; трул. 37; антиох. 17, 18; двукр. 17; Кирилла Алекс. 1, 2, 3).

Мы уже говорили в толковании 36 Апостольского правила о том, как надлежит поступать по правилам в том случае, когда законно избранного епископа не желают принять в предназначенной ему епархии. Данное правило, имея в виду тот случай, когда такой епископ (не имевший возможности занять предназначенную ему кафедру) станет насильственно отнимать епархию у другого законного епископа, предписывает, что таковой должен быть отлучен (άφορίζεσθαι), т. е. лишается права пользоваться далее честью, приличествующей епископам. Если же последний, не замышляя ничего дурного, в ожидании соборного решения о кафедре, для которой был избран, удовлетворится пребыванием в ряду пресвитеров с прежними своими сотоварищами пресвитерами, то правило признает за ним полное на то право. Под этим не следует подразумевать, что такой епископ лишается епископского достоинства (τού επισκοπικού αξιώματος.) на том основании, что правило предоставляет ему пользование честью (της τιμής) равною с пресвитерами; правило предоставляет ему это лишь за неимением места более высокого, чем пресвитерское (δια το μή είναι έ'τερον τόπον του πρεαβοτερίοο μείζονα), так как в противном случае было бы святотатством (ίεροσολία) низводить законно поставленного епископа на пресвитерскую степень, как говорит об этом 29 правило IV всел. собора. Но если такой епископ возбудит смуту против того епископа, в епископском совете которого он занимает место, то он лишается и этой чести и должен быть исключен из церкви.

Правило это касается как мужчин, так и женщин, поправших данный ими обет девства. Женщины, дававшие такой обет, назывались святыми девами (ίεραί παρθένοι) и о своем обете заявляли публично в церкви перед епископом (IV всел. 16; карф. 44); некоторые из них избирались в диакониссы (IV всел. 15). Мужчины, также давшие свой обет торжественно перед епископом, назывались девственниками (οι παρθένοι), становились преимущественно клириками и занимали высокие места в церкви (трул. 12). Преступление, о котором говорит правило, или нарушение обета девства (άθέτησις της δια την παρθενίαν επαγγελίας), не следует понимать в смысле блуда, но в смысле законного брака, в который вступали посвященные девы или девственники, вследствие чего правило предписывает им наказание второбрачных, а таковым было отлучение от святого причащения на один год (Василия Вел. 4); потому что, в случае совершения блуда, они подверглись бы наказанию, назначенному за блудодеяние, а таковым является отлучение от святого причащения на четыре года (Василия Вел. 22). Под лицами, упоминаемыми в данном правиле, не следует, впрочем, подразумевать монахов и монахинь, прежде всего потому, что во время этого собора монашество не было еще учреждено и не имело поэтому своих определенных и утвержденных правил, с другой стороны и потому, что правила, изданные во второй половине IV века для монахов и говорящие о том же предмете, определяют наказания более суровые (Василия Вел. 60; ср. IV всел. 16 и трул. 44). Как видно из второй половины данного правила, бывали случаи, что некоторые девы, давшие обет девства, жили совместно с посторонними мужчинами, как сестры (ως άδελφαι), для взаимного, по их словам, упражнения в добре и благочестии. Естественно, что такая совместная жизнь молодых девиц под одним кровом с мужчинами являлась предметом соблазна и потому категорически возбраняется правилом. О том, какой взгляд существовал на подобных девиц, мы говорили в толковании 3 правила I всел. собора.

Правило ясно. Нарушивший верность по отношению к своей жене общением с другой женщиной, лишается святого причащения на семь лет, так же как и жена, изменившая своему мужу общением с другим мужчиной. Это наказание прелюбодеям подтвердил и трулльский собор своим 87 правилом, разъяснив те ступени (βαθμούς) покаяния, которые, на основании данного анкирского правила, должны пройти таковые грешники, а именно: один год на первой ступени, два — на второй, три — на третьей и один год — на четвертой, причем только на восьмом году могут удостоиться святого причащения.

Некоторые несчастные женщины (какие, к сожалению, встречаются и ныне), тайно живущие с кем-либо в блуде и от этого забеременевшие, опасаясь, чтобы последнее не обнаружилось, и желая охранить себя от позора, старались убить во чреве плод (τα έμβρυα, foetum), стягивая живот разными путами или же приготовляя и принимая какие-либо лекарства (φάρμακα τίνα), повреждающие и убивающие плод. Относительно таких женщин еще до этого собора было определение (ορός), в силу которого они не могли удостаиваться святого причастия до самой смерти. По мнению западных комментаторов, таким постановлением является 63 правило эльвирского собора 306 года, хотя по этому правилу подобные грешницы не могли удостоиться святого причащения даже и в час смертный (nec in fmem dandam esse communio-nem); последнее противоречило бы между прочим предписанию 6 правила этого собора и 13 правилу I вселенского собора, по которым "находящийся при исходе от жития не лишается последнего и потребнейшего напутствия." Впрочем, упомянутое определение (ορός) во всяком случае существовало в церковной практике и ему, как говорит правило, вообще следовали. Отцы этого собора, желая быть в данном случае снисходительнее, хотя и считают такой поступок намеренным убийством, за которое виновный лишается причащения до конца жизни (анкир. 22), тем не менее предписывают подвергнуть подобную грешницу десятилетнему покаянию, после чего разрешают допустить ее к святому причащению. Причину подобной снисходительности отцов анкирского собора Василий Великий в своем 2 правиле объясняет тем, что женщина, старающаяся умертвить плод, подвергает и саму себя опасности, и от подобных попыток женщины по большей части умирают.

Подобной же епитимии подвергается и женщина, дающая другой лекарства для того, чтобы произвести выкидыш (73 прав. при требнике).

В своем 8 правиле Василий Великий объясняет, кого нужно считать намеренным убийцей. За намеренные убийства правила налагают различные епитимии. Настоящее правило является в этом случае самым строгим, повелевая виновному оставаться всю жизнь на третьей ступени покаяния и разрешая только при смерти удостоиться святого причащения.

Правило приводит два определения, существовавшия во время этого собора, относительно наказаний за ненамеренные убийства: первое и второе (ό πρότερος και δεύτερος ορός), причем по первому определению виновный должен был выдержать семь лет покаяния, а по другому — пять. Эти определения были, по всей вероятности, те же, что и упоминаемые в 21 правиле этого собора, так как среди правил неизвестно, какое определение древнее данного анкирского правила. Василий Великий в своем 57 правиле установил епитимью за ненамеренные убийства, назначая за это десять лет покаяния.

О предмете настоящего правила гораздо подробнее говорит 61 правило трулльского собора. Данное правило налагает пятилетнюю епитимью на лиц, верящих в волхвования, причем предписывает им оставаться три года на третьей ступени покаяния, два — на четвертой и только на шестой год допускает их удостоиться святого причащения.

Особый случай послужил поводом к изданию этого правила. Случай этот ясен из текста самого правила. Всех виновных в подобном преступлении правило подвергает десятилетней епитимии на первой ступени покаяния и только по истечении этого времени допускает их к переходу на четвертую ступень. Правило не говорит о том, сколько времени должны они оставаться на этой ступени, предоставляя, во всяком случае, последнее решению подлежащего епископа, как это уже несколько раз было выражено в различных правилах. Причину суровости епитимии, налагаемой этим правилом, Зонара совершенно правильно видит в том, что в данном случае соединяется несколько преступлений: обесчещение девицы, незаконный брак лица, имеющего сношения с двумя сестрами, и наконец убийство, явившееся следствием последнего.

(Αп. 5, 26, 51; IV всел. 14; трул. 3, 6, 13, 21, 30; анкир. 10; карф. 16; Василия Вел. 32, 69).

Запрещение жениться тому, кто вступил в священный сан, было практикой многих церквей древнего времени, которая впоследствии была канонически утверждена на трулльском соборе (6 прав.). Данное правило упоминает только о пресвитерах, но что это постановление касается каждого, принадлежащего к клиру, от иподиакона и выше, показывает одно из древнейших — 26 Апостольское правило. И духовное лицо, осмелившееся вступить в брак, будучи уже внесенным в каталог духовных лиц, должно быть лишено сана (της τάξεως αυτόν μετατίθεσθαι), т. е. низвергнуто (καθαφεΐται). Если же некто, будучи женатым, совершит прелюбодеяние, или, будучи неженатым, впадет в блудодеяние, то таковой подвергается по данному правилу еще более тяжелому наказанию, а именно: должен быть совершенно исключен из молитвенного общения с верными в церкви и стать в ряды кающихся. По толкованию данного правила Зонарой и Вальсамоном, духовные лица, уличенные в блудодеянии или в прелюбодеянии, должны пройти все ступени покаяния от первой и до четвертой (I всел. 11) и, только по прохождении их, могут быть удостоены святого причащения, конечно только с мирянами (κοινωνία των λαϊκών).

(Ап. 19; трул. 54; Василия Вел. 23, 68, 76, 78, 87).

Предписание данного правила относительно того, что одна и та же женщина не может выйти замуж сначала за одного брата, а затем за другого, равно мужчина — не может жениться на двух сестрах, сначала на одной и затем на другой (Василия Вел. 23, 78), — основывается на божественном праве, как это мы видели в толковании 19 Апостольского правила и 54 правила трулльского собора. Женщину (или мужчину), вступившую после смерти своего первого мужа (жены) в брак с его братом (сестрой), правило исключает из общей молитвы с верными в церкви до конца жизни, если не покается и не расторгнет незаконного брака. Если же таковая, находясь при смерти, даст обещание, что, в случае своего выздоровления, не будет более жить в незаконном браке, то можно из милосердия допустить ее к покаянию перед священником и преподать ей святое причащение. Но можно ли ей дать святое причащение в час смерти, если она не даст такого обещания? Ставя такой вопрос в толковании данного правила, Вальсамон отвечает: "правило ничего не говорит об этом, но мне кажется, что немилосердно (άσυμπαθές είναι) неудостоить ее этого прекрасного напутствия (χαλοδ εφοδίου) при ее последнем издыхании, если она православная. Посему, хотя бы и не дала такого согласия, она должна быть напутствована божественным причастием и если, выздоровев, она расторгнет незаконный брак, она должна быть принята в число кающихся; если же нет, то совсем должна быть изгнана из церкви, как упорствующая во зле." Далее правило приводит тот случай, когда в таком незаконном браке умрет муж или жена, и говорит относительно его, что стороне, оставшейся в живых, должно быть тяжело покаяние (δυσχερής ή μετάνοια), а это значит, что во всю свою жизнь никто из них не может удостоиться святого причащения и, находясь всегда между кающимися, будет допущен к святому причащению только при смерти.

В правиле идет речь о лицах, которые, оставшись вдовыми после второго брака, вступают опять в новый брак, причем говорится, что время покаяния за такой проступок известно (σαφής). Так как относительно этого нет более древнего канонического постановления, то Зонара и Вальсамон полагают, что неокесарийские отцы подразумевали в данном случае обычай (την σονήθειαν), которым тогда руководствовались, причем виновные подвергались всегда определенным епитимьям. В толковании правил (4, 50 и 80) Василия Великого мы говорим об этом подробнее. Данное правило допускает сокращать таковым время покаяния, если они будут вести себя как следует и будут ревностны в вере.

(Василия Вел. 70).

Зонара говорит, что святыми отцами различались в грехе четыре степени: прилог (προσβολή, impressio), борьба (πάλη, luctatio), изволение (συγκατά&εσις, assensio) и действие (πραξις, actus), из них две первые — не подлежат епитимии, а две другие — подлежат ей, ибо не осуждается ни прилог, ни борьба, если помысл (λογισμός, ratio), приняв прилог и покорив его, отверг пожелание; соизволение же подлежит суду и обвинению, а действие наказывается. Итак, если появилось у кого пожелание жены и, быв побежден, он принял соизволение смешаться с ней, но не дошел до дела, то есть не исполнил действия; то очевидно, сохранила его божественная благодать.

(I всел. 2, 11, 12, 13, 14; трул. 96; лаод. 19; Василия Вел. 20; Тимофея Алекс. 4, 6; Кирилла Алекс. 5).

Все, касающееся оглашенных, было сказано в толковании 14 правила I вселенского собора.

Во время неокесарийского собора были некоторые лица, утверждавшие, что не должно крестить беременную женщину, но необходимо ждать того времени, когда она разрешится от бремени, потому что, крестя таковую женщину, крестили бы одновременно и находящееся в ее утробе дитя, которое, родившись, не могло бы быть более крещено, так как выходило бы, что такое дитя крещено два раза. Против подобного утверждения и издано настоящее правило, предписывающее крестить беременную женщину, как только она того захочет (οπότε βούλεται). В пользу этого правила выставляет то, что родильница, как личность, нравственно не имеет ничего общего с ребенком и при своем крещении она крестится только сама, дитя же, носимое ею в утробе, через это не крестится, потому что каждое лице само за себя должно прежде крещения исповедывать веру, и это исповедание веры должно проистекать от личной свободы воли.

(Ап. 17; трул. 3; анкир. 19; неокес. 3; лаод. 1; Василия Вел. 4, 12).

В толковании 1 правила лаодикийского собора мы говорили о второбрачных и о том, что лица, вступившие во второй брак, после смерти первой жены, подлежат по правилам епитимии. Таким образом, если второй брак, без соответствующей епитимии, считался воспрещенным, а епитимия налагалась по усмотрению священников в то время, когда второбрачные сами являлись для этой цели к священникам, то правило предписывает, чтобы последние не присутствовали на свадебных пиршествах второбрачных, потому что — спрашивает правило — каково было бы положение священника, наложившего на кого-либо епитимию за то, что он сам одобрил своим присутствием?

(Ап. 18; трул. 3, 6, 13, 26; Василия Вел. 27).

Правило приводит тот случай, когда женой является женщина, замеченная в прелюбодеянии, и показывает, какие последствия навлекает это на ее мужа, желающего вступить в священнический сан или же уже в него вступившего. Принципом, которым руководствуются в данном случае отцы неокесарийского собора, является единство мужа и жены в браке (Быт. 2:24) и тесная связь между ними. А так как жена, имеющая своего мужа и уличенная в прелюбодеянии, считается оскверненной (μεμίανται), а мужчина, телесно совокупляющийся с такой женщиной, становится единой плотью с ней, то эта скверна переходит и на него, вследствие чего и он является оскверненным (μεμιασμενος). Исходя из этого принципа, правило воспрещает принимать в клир мужчину, жена которого известна как неверная и прелюбодейца. Этим правилом подтверждается определение 18 Апостольского правила, по которому в клир может быть принят лишь тот, чья жена отличается во всех отношениях прекрасным поведением. Впрочем, прелюбодеяние жены должно быть явно (φανερώς) доказано. Было много законов греко-римского законодательства, предписывающих, что женщина может быть судима за прелюбодеяние лишь в том случае, если это будет засвидетельствовано явными доказательствами. Эти законы и имеют в виду отцы неокесарийского собора при издании данного правила; а именно, что настоящей прелюбодеицей можно назвать лишь ту женщину, относительно которой последнее будет удостоверено явными доказательствами, но отнюдь не ту, которую можно подозревать (ου μην την υποπτεοθεΐσαν) только потому, что она с кем-либо разговаривала, встречалась, или по другой какой-либо причине.

В указанном постановлении правило приводит случай, когда прелюбодеяние совершено женой священника, причем предписывает последнему тотчас прогнать от себя такую жену и расторгнуть с ней брачную связь. Само Священное Писание предписывает жене священника быть верной и чистой (1 Тим. 3:11). В своей жизни она должна вести себя столь же мудро и осмотрительно, как и ее муж-священник, тем более, что, связав себя браком со своим мужем, получившим благодатное посвящение, она через брак и сама становится соучастницей этого посвящения. Если же жена священника не живет так, как это ей приличествует, но оскверняет себя прелюбодеянием, то тем самым она оскверняет и своего мужа, который составляет одно тело с нею и лишает его священническую службу той святости, которая отличает эту службу. В силу этого вполне справедливо как с религиозной, так и с канонической точки зрения постановление данного правила, предписывающее мужу немедленно разойтись с такой прелюбодейной женой, и следовательно такой повод к разводу по преимуществу имеет важность в священническом браке. В связи с последним постановлением правило предвидит тот случай, когда муж-священник, несмотря на совершенное женой прелюбодеяние, не пожелает расстаться с нею, но захочет и далее продолжать с нею брачную жизнь. В таком случае правило предписывает ему оставить священство; потому что своим желанием жить с прелюбодейной женой он показывает, что не имеет человеческого достоинства, не понимает всего значения своей службы и равнодушен к тому, что скверна жены переходит и на него, — каким же образом столь оскверненного человека можно допустить к совершению чего-либо божественного? спрашивает Зонара, заканчивая толкование данного правила. Подтверждение постановления данного правила часто находим и в правилах позднейшего времени, воспрещающих таковым лицам исполнять священническую службу даже и тогда, когда они по незнанию (κατ' αγνοίαν) осквернены незаконным браком (Василия Вел. 27; трул. 26).

(Ап. 25, 61; I всел. 2, 9, 10; II всел. 6; трул. 4, 21, 23; анкир. 12; неокес. 1, 8, 10, 12; Василия Вел. 3, 32, 51, 70, 82, 89; Феофила Алекс. 3, 6).

В толковании 61 Апостольского правила мы уже говорили о тех качествах, касающихся доброго имени священника в обществе, какими должен отличаться кандидат священства, а также и о запрещении принимать в священный чин лиц, замеченных в каких-либо грехах. В силу этого, 9 правило I вселенского собора предписывает подвергать каждого кандидата священства строжайшему испытанию, прежде чем последний удостоится рукоположения. Данное правило имеет в виду пресвитера, рукоположенного без упомянутого испытания и притом до своего рукоположения, т.е. в бытность мирянином, согрешившего телом (προημαρτηκώς σώματι), т. е. впавшего в блуд (πορνευσας). В том случае, когда пресвитер сам исповедует свой грех, правило предписывает воспретить ему принесение жертвы, т.е. священнодействование (ίεροοργεΐν), но сохранить за ним остальное, а именно священническую честь, право седалища между пресвитерами и право причащаться в алтаре.

Все это оставляется за ним в силу того, что он сам покаялся в своем грехе и усерден в выполнении других добродетелей. Что же касается меньших грехов, которые он мог бы совершить наряду с этим главным, то правило говорит, что, по мнению многих (многие утверждают: Ιφασαν οί πολλοί), так как относительно этого нет ничего общепризнанного (ως όμολο-γουμενον), они изглаживаются рукоположением. Если же возникает какое-либо сомнение относительно того, совершен ли действительно пресвитером блуд до его рукоположения, а сам он не желает этого признать и нет надежных свидетелей, могущих доказать последнее, то правило предоставляет совести самого пресвитера решить, достоин ли он приносить Богу жертву или нет. Если же грех будет доказан, а сам он не желает в нем признаваться, то такого пресвитера необходимо тотчас извергнуть и лишить его чести и права, которыми в противном случае он мог бы пользоваться. Впрочем, для дополнения этого правила необходимо обратить внимание на то, что предписывает 9 правило I вселенского собора и остальные правила позднейшего времени (параллельные правила), и, сообразуясь с ними, судить о священнике, рукоположенном без испытания и имеющем какой-либо грех.

Данное правило является продолжением 9 правила этого же собора и предписывает диаконам то же, что 9 правило предписывает пресвитерам: диакон должен быть лишен диаконства и становится церковнослужителем (υττηρέτης).

(Трул. 14).

Это правило от слова до слова вошло в 14 правило трулльского собора, в толковании которого (вместе с тем и 15 прав.) сказано все необходимое по данному вопросу.

(Ап. 46, 47, 49, 50, 61, 75, 80; I всел. 2, 9; II всел. 7; трул. 95; лаод. 3, 13, 47; сердик. 10; карф. 45; двукр. 17; Василия Вел. 1, 5, 89; Кирилла Алекс. 4, 5; Григория Нисск. 1, 4).

Некоторые лица, как говорите Зонара в толковании данного правила, откладывали крещение, желая не быть связанными евангельской строгостью, а вести более свободную жизнь, и только заболевши и боясь смерти принимали крещение; таковых, как предписывает правило, не должно принимать в пресвитерский чин, потому что вера их не от произволения (εκ προαιρέσεως), но от нужды (εξ ανάγκης); непосредственным поводом к изданию этого правила послужило разногласие, возникшее в первые века церкви по поводу того, можно ли вообще признавать действительным крещение, принятое во время болезни, и нужно ли такое крещение повторять или по крайней мере дополнять, когда принявшее его лице выздоровеет. Распря эта зашла так далеко, что крещеных во время болезни не хотели даже признавать за истинных христиан, между прочим и по той причине, что крестили их не через погружение в воду, а только через обливание. Первый решительный голос поднял в этой распре Киприан. На вопрос благочестивого Магнуса: qui in infirmitate et languore gratiam Dei consequuntur, an habendi sint legitimi Christiani eo quod aqua salutari non loti sint, sed perfusi, — Киприан отвечал, что, по его мнению (mea sententia), таковых нужно признавать истинными христианами. Мнение Киприана разделяют и другие отцы и учители церкви. Этот вопрос должен был непременно решиться именно в этом смысле, лишь только начали вводить крещение детей и это утвердилось в церкви. Тем не менее разногласие продолжалось относительно того, могут ли лица, крещенные в болезни, т.е. на постели (εν τη κλίνη) и следовательно только modo adspersionis, быть принятыми в священный чин. Первый важный случай описывает нам в своей истории Евсевий словами римского епископа Корнилия, говорящего об известном карфагенском пресвитере Новате. Повествуя о нечестности Новата, Корнилий упоминает о том, как Новат обманом получил пресвитерское рукоположение, потому что, помимо прочего, он, как крещенный во время болезни и на своей постели через обливание (… νόσψ περιπεσών χαλεπή, και άποθανεισθαι όσον ουδέπω νομιζόμενος, εν αυτή τη κλίνη η εκείτο), не имел никакого на то права. Это было в половине III века, но распря по этому вопросу продолжалась и позднее. Настоящим своим правилом неокесарийские отцы разрешили эту распрю для церкви в Каппадокии. Подобное определение издал и первый вселенский собор в своем 2 правиле. А так как данное неокесарийское правило было принято вселенской церковью (трул. 2), то и предписание его относительно упомянутого вопроса стало общецерковным. Правило допускает исключение только тогда, когда лицо, крещенное в болезни, обнаружит ревностное исполнение божественных заповедей, твердость и искусство в вере (Ап. 80 и толкование), и когда является недостаток в людях, имеющих все прописанные законом качества для кандидата священства.

(Ап. 15; I всел. 15, 16; IV всел. 6).

Как епископы подразделялись на городских и сельских, так и пресвитеры делились на пресвитеров городских (πρεσβύτβροι πόλεως) и пресвитеров сельских (έπιχώριοι πρεσβύτεροι); и как сельские епископы в отношении к городским имели ограниченные права, так было то же между городскими и сельскими пресвитерами. Согласно определению 6 правила IV всел. собора никто не мог быть рукоположен без назначения (άπολελυμένως, absolute) на какое-либо определенное место службы, — и при толковании упомянутого правила мы видели, как категорически воспрещается и считается недействительным (ακορον) каждый противный тому поступок. По этому постановлению каждый пресвитер мог правильно совершать службу только в том месте, для которого он был рукоположен. Сельские пресвитеры по месту своей службы имели более ограниченные права, чем городские пресвитеры, в силу чего правило предписывает им знать свои границы и не присваивать себе прав городских пресвитеров, служа в городских церквах, притом в присутствии епископа и городских пресвитеров, потому что последнее, по замечанию Вальсамона в толковании данного правила, ведет к беспорядку (εις άταξίαν), к неуважению и оскорблению епископа и городских пресвитеров, как будто бы в чем-либо виноватых. Сельский священник может служить лишь в том случае, если его пригласят вследствие отсутствия городских священников, и то не иначе, как с разрешения подлежащего епископа. Но и в упомянутом случае могут служить лишь те пресвитеры, которые принадлежат к той же епархии и подчинены тому же епископу, какому подчинены и городские пресвитеры; в чужой же епархии, как это установлено общими правилами, они могут служить только в известных, определенных случаях.

(I всел. 8; VII всел. 14; анкир. 13; антиох. 8, 10; лаод. 57; Василия Вел. 89).

Что 13 правило этого собора возбраняет сельским пресвитерам по отношению к городским, то дозволяет данное правило хорепископам в отношении городских епископов, а именно: им разрешается свободно служить в городской (епископской) церкви, как потому, что они являются сослужителями (συλλειτουργοί) епископа и пользуются принадлежащей им по их положению в церковной иерархии честью, так и потому, что, как говорит правило, они поставлены во образ семидесяти (εις τύπον των έβδομήχοντα) апостолов. Относитвльно последнего архимандрит Иоанн делает следующее вполне основательное примечание: "и так называются конечно для отличия от главных епархиальных епископов, которые признаются преемниками двенадцати Апостолов; но это различие можно разуметь разве только в отношении к порядку церковного управления, в котором хорепископы были ниже епархиальных архиереев, а по священному сану и по духовным правам епископским нет причины отделять хорепископов от прочих епископов, ибо хорепископы имели на себе тот же сан епископский, как и прочие: а все епископии равно суть преемники святых Апостолов."

(I всел. 18; трул. 7, 16; лаодик. 20).

В 16 правиле трулльского собора объяснено, как нужно понимать данное правило.

(Ап. 5, 51; трул. 13; гангр. 4, 9, 10, 14).

Как известно, этот собор был созван против последователей Евстафия, епископа севастийского, проповедовавших противоевангельский аскетизм, вследствие чего и все правила этого собора, вызванные ложным учением евстафиан, осуждают в отдельности каждый пункт этого учения, предавая каждого его последователя анафеме (ανάθεμα έστω), т.е. немедленному и окончательному отлучению от церкви,

Данное (1) правило осуждает ложное учение евстафиан о браке.

В толковании 51 Апостольского правила мы видели, как в самом начале возникновения церкви некоторые гностические секты, исходя из ложного понятия о материи, в силу своих дуалистических принципов (добра и зла), осуждали между прочим и брак. Так, напр., Сатурнин учил, что брак есть вымысел сатаны. Подобно гностикам, евстафиане учили, что брак грешное дело, и каждый христианин должен уклоняться от брака, основывая, впрочем, свое учение не на дуализме гностиков, но на своем извращенном понимании известных мест Священного Писания о воздержании.

(Ап. 51, 53, 63; трул. 67; анкир. 14; Василия Вел. 86).

Этим правилом подтверждаются постановления 51 и 63 Ап. правил.

(Ап. 82; IV всел. 4; трул. 85; карф. 64, 82; Василия Вел. 40, 42).

Это правило касается того времени, когда еще существовало рабство, и служит подтверждением постановления 82 Апостольского правила.

(Ап. 5; I всел. 3; трул. 13, 48; гангр, 1, 9, 10; карф. 4).

Уча о необходимости уклоняться от брака и считая его грехом, евстафиане еще должны были считать его грешным делом у духовных лиц, и если такое грешное лице, как женатый священник, служило литургию, то такая литургия, по мнению евстафиан, не была свята, как не была свята принесенная им жертва, и поэтому от такого священника не следовало принимать святого причастия. О законности священнического брака мы достаточно говорили в толкованиях 5 Ап. правила и 13 правила трулльского собора, — а данное правило гангрского собора осуждает как евстафиан, так и вообще всех, не признающих священнического брака законным делом.

На основании буквально понимаемых слов Священного Писания, что молиться Богу можно на всяком месте (1 Тим. 2:8), евстафиане учили, что не нужно храмов и службы в них совершаемой, — против этого и издано данное правило.

(Ап. 81, 47; II всел. 6; III всел. 3; IV всел. 18; трул. 31, 34; антиох. 2, 5; сердик. 14; карф. 10, 11; двукр. 13, 14, 15; Василия Вел. 1).

Отрицая значение православного Божьего храма (τον οίκον τοδ θεού, гангр. 5) и считая себя избранными и святыми, евстафиане сами собирали свои религиозные собрания, сами совершали в них свои службы (έκκλησιάζοντες) по своим извращеннным понятиям о служении Богу, думая, что на этих собраниях они именно и совершают то, что должна бы была совершать церковь. На этих сборищах евстафиане имели и своих пресвитеров, которые непременно должны были быть неженатыми или разошедшимися со своими женами, вследствие гнушения браком вообще, а священническим в особенности (гангр. 1, 4); но пресвитеры эти, как таковые, не были законны (лжесвященники, Ап. 47), следовательно, незаконно совершали свою службу, не имея на то соизволения надлежащего православного епископа (Ап. 31 и парад. правила). Подобное совершение церковной службы отдельно и независимо от высшей законной церковной власти (ιδία, κατ' Ιδίαν έκκλησιάζοι) называется в правилах παρασυναγωγή (самочинное сборище, Василия Вел. 1), — против этого и издано настоящее правило.

(Ап. 4, 38, 41; IV всел. 26; трул. 35; VII всел. 11, 12; анкир. 15; гангр. 8; антиох. 24, 25; карф. 26, 33; двукр. 7; Феофила Алекс. 10; Кирилла Алекс. 2).

(Ап. 4, 38, 39, 41; IV всел. 26; трул. 25; VII всел. 11, 12; анкир. 15; гангр. 7; антиох. 24, 25; карф. 26, 33; двукр. 7; Феофила Алекс. 10; Кирилла Алекс. 2).

Оба правила (7 и 8) воспроизводят и подтверждают постановления Апостольских правил (4, 38, 39 и 41) о том, что нельзя распоряжаться церковным имуществом без епископского разрешения, и осуждают евстафиан, поступавших противно этому предписанию.

(Ап. 5, 51; I всел. 3; IV всел. 16; трул. 13, 40, 48; гангр. 1, 4, 10, 14; карф. 4).

(Ап. 5, 51; I всел. 3; IV всел. 16; трул. 13, 40, 48; гангр. 1, 4, 9, 14; карф. 4).

В 1 правиле этого собора мы видели, как евстафиане осуждали брак, считая его как нечто нечистое для христиан. Исходя из этой точки зрения, они рекомендовали всем жить в девства и никогда не вступать в брак. Девство само по себе хорошо и свято (καλόν καΐ αγιον), но оно должно быть соединяемо с благочестием и смирением, а не с самопревозношением, как то делали евстафиане, — против этого и изданы только что приведенные два (9 и 10) правила.

(Трул. 74; лаодик. 27, 28; карф. 42).

Агапы (άγάπαι), упоминаемые в настоящем правиле, не были теми вечерами любви, о которых говорят 27 и 28 правила лаодикийского собора, но это были трапезы со всевозможными яствами, устраиваемые богатыми (των πλουσίων χορηγούντων τα βρώματα) для бедных в честь Господа. Евстафиане, осуждая эти трапезы и не считая их трапезами в честь Господа, воспрещали своим последователям посещать их, находя такие посещения унизительными для христиан. Против подобного учения евстафиан относительно упомянутых трапез и издано данное правило.

Евстафиане, на основании превратного своего взгляда на подвижничество (ασχησις), проповедовали необходимость носить грубое одеяние (ρακενδοτεΐν), называемое в правиле περιβόλαιον (amiculum, pallium) и носимое некоторыми философами поверх другой одежды с тою целью, чтоб проявить презрение ко всякой роскоши, что хотели показать и евстафиане. Предписывая последнее своим последователям, евстафиане учили в то же время, что необходимо презирать тех, которые носят τοϋς βήροος, т. е. шелковые одежды (σηρικά υφάσματα, ех serico contextas vestes), которые носились обыкновенно в торжественных случаях православными епископами и священниками. Эта одежда, которая, как говорит Зонара, называлась в его время όλόβηρα, не осуждается в данном гангрском правиле, если ее носят смиренно и как подобает священному сану, но осуждаются евстафиане и остальные лица, порицающие благоговейно (ευλαβώς) носящих такие одежды и почитающие их за то грешниками.

(Трул. 62).

Считая, как известно, брак делом грешным (гангр. 1, 4, 9, 10, 14), евстафиане не делали различия между мужчинами и женщинами, но признавали всех равными. Для внешнего проявления этого, они рекомендовали своим женщинам, ради мнимого подвижничества (δια νομιζομένην ασκησιν), носить, вместо женского, мужское одеяние, которе они носили сами и которое и было περιβόλαιον, упоминаемое в 12 правиде этого собора. Отцы гангрского собора осудили такой взгляд и основанием к осуждению было учение церкви о том, что это есть грех пред Богом и было осуждено еще ветхозаветным Священным Писанием: На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие. (Втор. 22:5). Таково было и учение всех отцев церкви.

(Ап. 5, 48, 51; трул. 13, 87; гангр. 1, 4, 9, 10).

Руководствуясь евстафианским взглядом на брак, жены должны были оставлять своих мужей и расторгать брачную связь. Поступивших так жен и осуждает данное правило, а основание к этому осуждению приведено в толковании 87 правила трулльского собора.

(Карф. 35).

Дети в отношении к своим родителям плод их любви и кровь от крови их. В силу этого сам божественный закон налагает на родителей долг заботиться о содержании своих детей и обеих всестороннем образовании (Ефес. 6:4; 1 Тим. 5:4,8,10; Быт. 18:19; Втор. 4:10; 6:7). Между тем евстафиане, нисколько не обращая на это внимания, учили, что имеющие детей должны оставить их и отдаться аскетической жизни, заботясь только о самих себе, — за это собор предает их анафеме, как они того и заслуживают.

(Гангр. 1, 14, 15).

Насколько противно божественному закону, чтобы родители оставляли своих детей под предлогом ложно понимаемого благочестия, о чем говорит 15 правило этого собора, настолько противно тому же закону, когда дети под тем же предлогом оставляют своих родителей и не воздают им должного почитания. почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет., говорит Священное Писание (Марк. 7:10; Мф. 15:4; Ефес. 6:2; Исх. 20:12; 21:15,17). Такое почтение к своим родителям дети должны свято блюсти не только тогда, когда родители их православно веруют, но и тогда, когда последние веруют неправославно, потому что слова правила μάλιστα πιστών показывают, что оно подразумевает и απίστων, вследствие чего дети должны почитать своих родителей и помогать им, не взирая на их верования, и никакое благочестие не может послужить детям отговоркой в непочтении к ним потому только, что они веруют иначе, ибо любовь к своим родителям основывается на вечном законе, благочестие же, которое отрицает эту любовь и тем самым попирает этот закон, есть ложное благочестие евстафиан, которые презирали этот божественный закон о почитании родителей, правило предает анафеме.

Такое толкование данного (16) правила, естественно, вытекает из самого текста правила. Зонара и Вальсамон слова правила: — προτιμώμενης δηλονότι παρ'αύτοΐς της θεοσέβειας (переведенные нами: считая вообще свое благочестие предпочтительнее) понимали иначе и говорили, что θεοσέβεια должно считаться выше любви к родителям, потому что, если родители не веруют православно (εάν γαρ χαχόδοξοι ώσιν οί γονείς), то дети должны уклоняться их и считать свое благочестие предпочтительнее перед почитанием родителей (χαί προτιμαν της εκείνων τιμής την Οεοσέβειαν, et illorum honori divinum cultum praeferre). Ha основании этих комментаторов и переведены упомянутые слова в Книге правил, причем сделано особое добавление: "впрочем правоверие да будет ими соблюдаемо предпочтительно." Относительно этих слов мы не разделяем мнения комментаторов главным образом потому, что тогда мы не знали бы, как согласовать подобное толкование этих слов со словами правила μάλιστα πιστών, показывающими, как мы указывали выше, также на основании Зонары, что правоверие (θεοσέβεια) детей никогда не может освободить их от обязанности почитать родителей единственно лишь потому, что родители их случайно не веруют православно. Перевод Кормчей гораздо больше, чем Книги правил, отвечает в данном случае первоисточнику текста правил: "аще которая чада родители свои, паче же верные сущя, оставльше отходят изветом благоверия, и подобные чести не воздают родителем своим, честнее творяще мнимое от них благочестие, да будут прокляты." Такой перевод вполне отвечает нашему толкованию данного правила.

(Гангр. 1, 13, 14).

Правило говорит, что жены не должны стричь своих волос, являющихся знаком их подчиненности (της υποταγής). Так учит и апостол Павел в своем первом послании к Коринфянам (11, 3 и сл.). Так как евстафиане учили, что жена не должна жить с мужем, потому что брак грешен, и тем самым уничтожали подчиненность жены мужу, то отсюда следовало, что женщины могут свободно стричь волосы, как и мужчины, считая себя им равными. Против этого и издано данное правило.

(Ап. 66; IV всел. 16; трул. 55; анкир. 14; лаод. 29, 49, 51).

По учению евстафиан следовало поститься в воскресный день, который, по их мнению, являлся печальным напоминанием об освобождении материи, ставшей, вследствие этого освобождения, еще более грешной. Как учит об этом церковь, мы видели в толковании 66 Апостольского правила, подтверждением которого и является данное правило гангрского собора.

(Ап. 69; трул. 29, 56, 89; лаод. 49, 50, 51, 52; Дионисия Алекс. 1; Петра Алекс. 15; Тимофея Алекс. 8, 10).

Евстафиане думали, что они уже достигли совершенства в жизни и в подвижничестве и потому не должны поститься в те дни, когда церковь заповедала поститься ради покаяния и прощения грехов. Осуждая такое учение евстафиан, данное правило подтверждает определение 69 Ап. правила.

(Ап. 31; IV всел. 4; трул. 31, 80; гангр. 5; антиох. 5; сердик. 11).

Данное правило находится в связи с 5 правилом этого собора, упоминает же о мучениках и памяти их (τάς μνήμας των μαρτύρων) потому, что церковные службы совершались обыкновенно над гробами мучеников.

(Ап. 31, 51, 53; IV всел. 4; трул. 27, 80; VII всел. 16; гангр. 5, 20; антиох. 5; сердик. 11; карф. 83).

Настоящее правило является общим заключением всех вышеизложенных (20) правил этого собора. Излагая подробно ложное учение евстафиан и их последователей, отцы гангрского собора вспоминают здесь последовательно все отдельные пункты этого учения. В своих 20 правилах они особо предают анафеме каждый из этих пунктов, в данном же правиле (21) они, по поводу этого учения, излагают общие правила для каждого православного христианина.

Так как евстафиане проповедовали строжайший аскетизм, понимая его односторонне и противно учению церкви, то гангрские отцы тотчас же в начале правила говорят, что подвижничество (ασκησις) может быть только в истинной Христовой церкви, а не вне ее, что оно должно быть таково, каким изображает его Священное Писание, и что только таков подвижничество свято и угодно Богу. Таким образом, насколько отцы собора уважают и ценят тех, которые подвизаются в истинном благочестии, постольку же они осуждают тех, которые поступают противно Священному Писанию и церковным правилам, проявляя под видом подвижничества человеческую гордость, разрушая утвердившийся порядок церковной жизни и вводя в церковь новшества (καινισμοός). Противопоставляя все это вообще взгляду евстафиан на подвижничество, отцы собора в настоящем своем правиле приводят несколько наставлений, долженствующих впредь иметь значение правил, а именно:

необходимо чтить девство (παρθενίων), когда оно соединено со смирением и не выставляется перед другими, как некая особенная личная заслуга;

нужно одобрять воздержание (έγκράτειαν), когда оно соблюдается достойно и с благочестием и когда оно делается искренно и с христианским намерением;

хорошо уклоняться от мирских дел и предаваться отшельнической жизни, но все это должно быть совершаемо смиренно и с добрым намерением.

Брак установлен Богом и честен, поэтому его следует уважать.

Богатство не следует осуждать, если оно приобретено честно и если оно соединено с благотворением бедным.

Простота и неизысканность в одежде похвальна.

Необходимо полнейшее уважение к святым церквам, так же как и ко всякому другому месту, посвященному в честь и имя Божие, поэтому и происходящие там братские собрания необходимо уважать и посещать их;

нужно чтить, как подобает, общественную службу (συνέλευσιν), совершаемую в каждой церкви, на блого людей и всего мира;

нужно уважать и богатых людей, оказывающих из своего имущества помощь бедной братии, если они это делают согласно преданию (κατά τάς παραδόσεις) через Посредство церкви.

Изложивши все это в настоящем своем правиле, отцы собора повторяют в конце его то, что было ими сказано в начале, а именно, что необходимо охранять святую церковь от новшеств и заботиться о том, чтобы все, предписанное Священным Писанием и Апостольским Преданием, оставалось в ней святым, ненарушимым, потому что в противном случае откроется путь евстафианству и другим подобным религиозным обществам, которые не могут называться церковью.

(Ап. 7, 64, 70, 71; II всел. 7; трул. 11; лаод. 7, 37, 38; карф. 34, 51, 73, 106).

То, что евиониты (иудеохристианская секта II века) праздновали праздник Пасхи в тот день, когда это под угрозой проклятия было заповедано иудеям (Исх. 12:6, 14, 18; Лев. 23:5; Втор. 27:26), т.е. в четырнадцатый день первого месяца (нисана), мы видели в толковании 7 Апостольского правила. Такое верование евионитов относительно того, что именно в этот день, какой бы то ни было день недели, и надлежало праздновать этот праздник, разделяли многие христиане востока, которые в остальном, говоря вообще, были православны, особенно в церквах Малой Азии. На западе, а особенно в римской церкви, утвердился одно время обычай праздновать этот праздник в первое воскресение (die Dominico, χυριαχή ήμερα) после четырнадцатого дня того же первого месяца.

Малоазийские хр